Однако, то ли сработала привычная заторможенность сознания, что французы называют сообразительностью на лестнице, то ли не хотелось столь уж явно демонстрировать свою трусость, но она осталась сидеть на месте. Вслушиваясь в шорохи и оглядываясь в ту сторону, куда ушел человек, Лиза увидела вдруг всю напряженность и комичность ситуации, но это выразилось лишь легким всплеском сознания где-то на задворках мозга и тут же растаяло, уступив место не вполне ясному ожиданию и дальнейшему безучастному пребыванию в той же пространственно-временной точке.
Незнакомец вышел из темноты совершенно бесшумно, словно бесплотная тень, и снова уселся на прежнее место.
– Вижу, вы смелая женщина, – заметил он. – Это редкое явление. Мне довелось встретить таких только двух. Одна – вы. Другой была княжна Настенька Горчакова, наша сестра милосердия. Она совершенно не боялась пуль. Очень страшно бывало по ночам… Незнакомая обстановка, туманы. Нас любили атаковать именно ночью. Без звука подползали и нападали. Некоторые солдаты сходили с ума.
– Вы воевали в Чечне? – недоуменно спросила Лиза, в глубине души вдруг найдя обоснованными свои страхи. Потом прикинула, что незнакомцу может быть гораздо больше лет, и добавила:
– Или в Афганистане?
Мужчина замолчал, как бы не понимая вопроса, и отсутствующим голосом спросил:
– Что?
«Контуженный, наверно», – с опаской подумала Лиза и решила переменить тему на более спокойную.
– Знаете, я работаю в моде. Проектирую одежду. Мой муж считает, что этим заниматься глупо. Он даже настаивает, чтобы я поменяла работу…
С того края скамьи раздался смех.
– Что тут смешного?
– Ничего. Это не тут. Я всегда смеюсь, когда радуюсь.
– Не понимаю, – робко заметила Лиза. Нехорошие подозрения не оставляли ее.
– Я ведь думал, что тоже останусь там. С моими бедными друзьями. Но выбрался. И вот, даже говорю с дамой.
«Все-таки сумасшедший», – заключила Лиза и встала.
– Мне, пожалуй, пора.
Он тоже встал, настоящий кавалер.
– Я вас провожу, если позволите.
Лиза слегка запротестовала, движением руки и плеча, но в темноте это было незаметно. И она поскорее поспешила расставить все точки над «і».
– Мне домой надо, к мужу. Он, наверно, волнуется.
– Тем более нельзя ходить одной. Я вас доставлю в целости и сохранности.
Они вышли на освещенный тротуар, и Лиза, побоявшись вести его к своему дому, выбрала окружной путь.
– Я не очень хорошо знаю улицы, но знаю, где река, и этого хватает.
На ее удивленный немой вопрос пояснил:
– Я ведь здесь недавно. Гощу у друга. Точнее, сторожу ему квартиру. А он сейчас в летних лагерях.
– А кто ваш друг? – спросила Лиза, поглядывая по сторонам. Ей совсем не хотелось встретить еще кого-нибудь. Но улицы были пусты.
– О, это прекрасный человек! Поручик Преображенского полка Нестеров. Мы с ним все время были вместе. И там тоже…
Лиза нетерпеливо перебила.
– О чем вы? Где вы были вместе?
Он спохватился.
– Ах, да… Память у меня… Я разве не сказал? В Манчжурии. В страшных боях участвовали. Там ведь почти все наши остались. Кто лежать, кто в плен попал. А вот мы с ним уцелели да еще княжна Горчакова каким-то чудом.
Они повернули за угол, где было совсем темно. Мужчина включил фонарик.
– Какой прекрасный предмет. Друг посоветовал приобрести, и я не жалею. Я тут походил по магазинам, есть много хороших вещей. Купил себе флягу и отличный нож. Нож, правда, купил не в магазине, но это неважно. И фонарик хорош. Если бы я имел его тогда… А то, знаете… В темноте к нам подбирались. Только вздрогнешь, а перед тобой уже раскосые глаза.
Он взглянул на нее.
– Э, да вы, наверно, ничего об этом не знаете. Хотя, как же. Дамы нам сильно помогали. Щипали корпию и слали на фронт. Много ее надо было. Впрочем, газеты писали. А вы, значит, в этом никак не участвовали? Были заняты модой?
Тон его речи был спокойным, во всяком случае, было ясно, что он не искал повода задеть ее.
– Да как вам сказать… – Лиза была поражена тем, что услышала.
– Не переживайте, – успокоил он. – Для дамы это простительно. Вы, наверно, были при муже. Кстати, чем он у вас занимается?
– Как бы вам объяснить, – растерянно пробормотала Лиза, на что он слегка коснулся ладонью ее локтя и сказал:
– Простите, я, должно быть, слишком любопытен. Знаете, я воевал в Первой армии Линевича. Слышали о нем? Славный командир. Я считаю, он ни в чем не виноват, делал все, что мог. Холодно было, все время шел снег, липучий такой. Но это ничего не значило. Если бы не пал Порт-Артур! Мы решили, что это предательство. Но на самом деле, кто знает… В войсках началось уныние. То есть, конечно, драться все равно были готовы, но начал точить червь. Особенно по ночам. Бывало, до утра думаешь, думаешь, зачем все это, о доме вспоминаешь. И так каждый: и солдат, и офицер.
– Откуда вы все это знаете? – быстро спросила Лиза.
Он осекся.
– Как это? Ведь я только два года, как оттуда. Ничего забыть не могу. Вот даже сапоги ношу те же, поменять не могу. Стоптал совсем… Кажется, если сменю, то и забуду все это. А забыть нельзя.
Они шли не спеша, и со стороны выглядело, что парочка беседует о чем-то несущественном. Лиза, однако, уже не знала, что думать, и только попадая под яркий свет витрин, искоса вглядывалась в своего спутника. Лицо его было обыкновенным. Лиза могла сказать твердо: он не страдал неврозами. Его мимика была спокойна и естественна, даже как-то не по-мужски мягка. Точно так же речь. Движения, правда, казались иногда чересчур быстрыми, но он был еще молод, и нельзя было требовать от него заторможенности старика.
Он опять увлекся рассказом.
– Знаете, а японцы как чувствовали… Соединились с армией Ноги и пошли наступать. Зима кончалась, хотелось весны. Там кругом гаолян под снегом, местами высокий, чуть не в рост человека. И вот он все время шуршал. Почему шуршал? Может, от ветра. Очень действовал на нервы… 9 марта генерал Куроки прорвал наш фронт. Ужасная стояла погода, пронизывающий ветер. Мы с другом были в карауле. И вдруг тревога: японцы! Мы побежали на север, к Телину. Там были наши войска. Что творилось! Хаос, кровь, бездарное командование. Потом в газете мы узнали, что потеряли более 90 тысяч убитыми и пленными. Нас с Нестеровым ранило шрапнелью. Его в ногу, а меня в плечо и в голову. Удивительно, что в этой обстановке кто-то нами занимался, спасал. Увезли на лошадях в тыл. Прямо через гаолян. Помню, он
