— улыбнулся он.
— Вы мне льстите. Сейчас зазнаюсь, — посмеялся я.
— Неа. У тебя не получится. Эту машину должен был показывать Александр Васильевич, но состояние его здоровья не позволяет ему это сделать.
Федотов после катапультирования в августе этого года тяжело восстанавливался. До сих пор не приступил к полётам. Возможно, и не приступит уже.
— Тогда вам нужно будет это сделать. Вы это заслужили.
— Тут уже вопрос не заслуг, а умений. И в пилотаже лучше тебя я никого не видел. Поэтому, МиГ-29М представишь ты.
Глава 25
Показалось, что я ослышался. Представлять новую технику обычно дают право только старшим лётчикам фирмы.
— Удивлён? — улыбнулся Меницкий.
Он ещё спрашивает! Поймал себя на мысли, что уже полминуты задумчиво постукиваю пальцами по фюзеляжу самолёта.
— Сказал бы «да», но эффект от предложения несколько иной.
— Что тебя смущает?
— Абсолютно ничего. Более того, я готов к этому.
Меницкий посмеялся и взъерошил мне волосы.
Я прошёлся вокруг самолёта. Уже совсем скоро этот образец появится в войсках. Но для начала его испытают во Владимирске, прогнав по всем критическим и закритическим режимам. Подвесят на него всю номенклатуру вооружения и применят её по воздушным и наземным целям.
За неделю до показа начались постоянные проверки «сверху». Конструктора проверяли каждую деталь на машине, заставляя меня по три раза в день отрабатывать сценарий демонстрационного полёта. Он был не сложный, но требовал чёткого выполнения. Нужно было выглядеть не хуже конкурентов из КБ Сухого. Они сделали ставку на корабельный самолёт, который они создавали параллельно с основной моделью — очередное изменение истории в хорошую сторону!
Лётчик на Су-27К, который должен был тоже показать пилотаж, летал не меньше меня. Пилотировал самолёт Вигучев. Делал он это прекрасно. Да и мало кто сомневался в том, что Су-27К — отличная машина.
Разве что только наш генеральный конструктор Белкин Анатолий Ростиславович. У них с конструктором КБ Сухого Самсоновым была почти «война в Крыму — всё дыму». И это ощущали все.
Закончив один из моих полётов, я зарулил на стоянку. Следом за мной в воздух поднялся Вигучев и стал репетировать свою программу. Сразу бросилось в глаза, что всё маневрирование проходит на предельной высоте. Но ниже установленных 100 метров он не опускается.
Открыв фонарь кабины, ко мне по стремянке поднялся Дядя Вася.
— Как аппарат?
— Во! — поднял я вверх большой палец.
— А конкуренты? — шепнул техник, показывая на пикирующий Су-27К.
— Тоже хороши.
Только я это сказал, как самолёт выполнил одну из самых красивых фигур высшего пилотажа. Резко задрал нос, не меняя при этом направления полёта. Скорость резко упала. Произошло динамическое торможение. Затем также легко самолёт вернулся в горизонтальный полёт, опустив нос. Кто-то из техников даже поаплодировал.
У меня же от такой красоты немного мурашки по телу пробежали.
— Сынок, а мы сможем такую красоту показать? — спросил у меня Дядя Вася.
— Сможем, но не через неделю, — улыбнулся я.
— Это правильно. Не торопись. У нас самолёт ещё только крепнет. Его беречь надо.
Я слез по стремянке вниз и начал разговор с инженерами по поводу работы самолёта. Всех интересовали вопросы, как смотрятся многофункциональные экраны, плавность хода ручки управления и показания работы двигателей. Когда я рассказывал, некоторые не могли удержаться и посматривали на пилотаж лётчика Вигучева.
— Спасибо, Сергей. Мы все манёвры проверим. Ещё нужно будет слетать, и уточнить кое-какие параметры, — поблагодарил меня один из инженеров.
На стоянку подъехала машина генерального конструктора. Из чёрной «Волги» вышел сам Белкин. Следом прибыли ещё два автомобиля. Когда пассажирская дверь одного из них открылась, я сразу узнал «высокого» гостя.
Светло-серый костюм Егора Алексеевича выделял его среди всех. Аккуратно уложенные волосы даже от ветра не развевались. А нос-то как задрал! Взгляд такой, будто он приехал решать вопросы на «бандитскую стрелку».
— Вот и наш опытный образец, — показал ему самолёт Белкин. — Давайте я вас познакомлю с коллективом инженеров…
— Анатолий Ростиславович, времени немного. Давайте вы мне расскажете, либо пускай кто-нибудь из специалистов меня ознакомит, — сдержанно прервал его Чубов.
В своём репертуаре, Егорушка! Вечно занятой, но хоть уже не пьяный.
— Сергей Родин, подойди сюда, — позвал меня Белкин.
Я проследовал через скопление людей и подошёл к Белкину. Тот поздоровался со мной и представил Чубову. Невозмутимый Егор сделал вид, что в первый раз меня видит. А главное, улыбнулся. Почти искренне радуясь знакомству.
— Слышал о вас от моего отца. Вы весьма заслуженный лётчик, хоть и молоды, — пожал мне руку Егор.
Как играет! Ни одной эмоции не сфальшивил. Руку даже пожал, не пытаясь оторвать.
— Спасибо! Собственно, что вас интересует? — спросил я, передав шлем технику Арнасу.
— Расскажите мне вкратце об этом самолёте. В чём его особенности?
Стоит на время представить, что передо мной не Егор Алексеевич, а важный человек из Министерства АвиаПрома. Пока он вполне адекватно себя ведёт.
— Давайте подойдём ближе, и я вам всё покажу.
Рассказ занял у меня не одну минуту. Иногда Чубов переспрашивал и уточнял детали. Пытался шутить. Генеральный конструктор Белкин предложил Егору сесть в кабину. Знает Анатолий Ростиславович, чем можно удивить руководство.
Как только Чубов занял место в кабине, он поразился видом двух многофункциональных индикаторов.
— Это впечатляет. У КБ Сухого такого нет. Зато, у них программа интереснее, — сказал Егор и приготовился вылезать из кабины.
Как только он медленно спустился на бетон, обвёл всех инженеров и техников взглядом.
— Хорошая работа, товарищи. Так держать, — произнёс Чубов и похлопал.
В толпе раздались жидкие аплодисменты. Сам же Егор Алексеевич позвал Белкина, и они пошли к автомобилям, активно беседуя.
Какие-то выводы делает по осмотру техники, товарищ Чудов. Со спины подошёл Швабрин, который тоже недавно прилетел на корабельном МиГ-29. В этом году испытания на корабле не начались. Им с Байрамовым предстоит много работы на тренажёре в Крыму.
— Опять он здесь. Про полёт не общались? — вздохнул Ваня.
— Ты про тот самый полёт на Ан-2?
— Ты так спросил, будто его что-то другое интересует, — удивился Швабрин.
— Егор Алексеевич интересовался нашей 153й машиной.
— И что? Он проникся, всё запомнил?
— Я у него зачёты не принимал, поэтому сказать не могу, — улыбнулся я.
Машины Министерства развернулись и уехали. Белкин подошёл к инженерам, дав
