– И здесь замешана не только Хелен, – продолжал Коэн. – Здесь чувствуется присутствие независимого. И непростого независимого. Кто-то использует полевой AI АМК. И им удается развернуть меня в другую сторону, когда я пытаюсь выйти на их след. И они достаточно сильны, чтобы ставить ловушки и играть со мной. И они охотятся за тобой.
– Мне казалось, ты говорил, что AI не интересуются людьми, Коэн.
– Может быть, я ошибался. Или, возможно, ты сделала что-то такое, чем привлекла их внимание.
Ли сглотнула комок в горле. Во рту у нее все высохло, и чувствовался металлический привкус.
– Или, может быть, они через меня хотят добраться до тебя? – спросила она. – Ты рассказывал кому-нибудь о нас?
– О нас? – Казалось, что Коэн сейчас рассмеется. – Это «о нас», как ты деликатно сказала, длится не более тридцати шести часов. Когда, скажи на милость, у меня было время сказать об этом кому-нибудь?
– Тогда что они ищут, Коэн? Что они хотят от меня?
Он отвернулся, и Ли заметила, как он напрягся.
– Откуда мне, черт возьми, знать?
СТАНЦИЯ АМК: 21.10.48
Игра первая.
Ли пробилась локтями в заведение «Лапша круглосуточно» к концу второй подачи. Хамдани в темных носках, натянутых до колена, был на «горке». Его правая нога быстро взлетела высоко вверх под прямым углом для его коронного крученого броска. Бэттер-кубинец из команды «Метс» только что отбил мяч за линию от стенки центрального поля и оказался на второй базе с помощью приема, который, по мнению Ли, могли бы засчитать за ошибку.
Повар у прилавка поднес палец к своему колпаку и кивнул головой, когда она подошла. Прежде чем Хамдани успел отправить с поля следующего бэттера, Ли устроилась за тихим задним столом, взяв себе пиво и миску лапши. Когда кто-то присел за ее столик в разгар шестой подачи, она подумала, что подошел повар, чтобы по-дружески поболтать с ней как с болельщицей команды «Янки». Она с улыбкой обернулась… и увидела рядом с собой мужчину, которого она, по оценке своего «оракула», никогда раньше не встречала.
Она кивнула, полагая, что он просто занял свободный стул, и вернулась к игре, когда Хамдани рысью бежал к «горке». Пока он сдерживал основных отбивающих из «Метса» и давал возможность «Янки» удерживать незначительный перевес при счете два – один. Но он сделал слишком много бросков. И теперь выглядел усталым, суетясь со своим поврежденным локтем в промежутке между сменой бэттеров.
Он был великим игроком, но заметно старел и чаще получал травмы. Его знаменитый бросок становился не таким уж быстрым, а его крученые и скользящие броски потеряли свою хлесткость. Он больше не был непобедимым. И Ли показалось, что еще с десяток бросков – и он сломается. Поворот плеча, и Хамдани послал резкий скользящий мяч прямо на заднюю черту «дома».
– Фантастика! – воскликнула Ли, затаив дыхание.
– Мяч не засчитан, – выкрикнул судья.
– Ну, черт возьми!
– Майор, – сказал человек, сидящий за ее столиком. – Я и не знал, что вы такая активная болельщица.
Ли сразу же отключилась от игры. Мужчина улыбнулся тщательно взвешенной улыбкой на моложавом лице, которая не говорила ни о чем. Она вгляделась внимательнее, стараясь определить, откуда он. Он был на кого-то похож, но только в общих чертах. Так, словно его внешность вызывала воспоминания не о ком-то конкретном, а о типаже в целом. О типаже, вызывавшем у нее плохие, неприятные ощущения, рождавшие чувство вины.
Холодок предчувствия пробежал по ее спине, когда она определила связь. Он – из Синдикатов. И очень напоминает дипломатического представителя… чьего только? Синдиката Мотаи? Синдиката Ноулза? Из какого бы Синдиката он ни был, он должен быть из серии «А». Но что, черт возьми, делать конструкции серии «А» на Мире Компсона? И что, кроме неприятностей, может принести ей разговор с ним?
– Кажется, я с вами незнакома, – сказала она, решив на всякий случай быть осторожной.
– Ох, зато я знаю вас, – ответил клон серии «А». – Я знаю о вас гораздо больше, чем вы себе можете представить.
– Тогда у вас есть преимущества.
Он снова улыбнулся. Улыбкой дипломата. Улыбкой шпиона.
– Я думаю, не много найдется сфер, в которых я мог бы иметь преимущества перед женщиной с такими… что это за слово, которое так любят употреблять настоящие люди? Талантами?
В заведении внезапно раздались радостные восклицания, и Ли на миг перевела взгляд на экран. На поле снова вышел кубинец.
– Хорошая игра, – сказала она, надеясь на то, что ее новый знакомый поймет намек и удалится.
– Х-ммм. Я не знаю. Не болельщик. На самом деле я пришел, потому что надеялся поговорить с вами.
«Конечно, – подумала Ли, – хочет подвести меня под полномасштабное расследование службы внутренней безопасности».
– Замечательно, – сказала она. – Почему бы вам не заглянуть ко мне в офис утром?
– Ах, – сказал незнакомец. – Ну, это не официальная беседа. Я полагаю, что некоторые вопросы мы могли бы к взаимному удовольствию обсудить наедине, частным порядком.
Ли повернулась и посмотрела ему прямо в глаза, световой индикатор состояния записывающего устройства мигал в ее периферийном зрении.
– Встреча наедине исключается. Вы можете разговаривать со мной под запись здесь или под запись же, но в офисе и завтра. Такие правила.
– Правила. – Мужчина говорил задумчиво, выговаривая каждый слог, будто сомневался. – Но бывают разные правила, не так ли? Не так ли было на Гилеаде?
Внутри Ли что-то дрогнуло, словно внезапно раскрылся парашют, прекратив ее свободное падение. Затем она забыла про то, что было у нее внутри, забыла про игру, забыла про Гилеад. В голове у нее застучало, глаза наполнились влагой, и все в комнате закружилось вокруг нее.
– Андрей Корчов, к вашим услугам, – сказал мужчина. – По крайней мере, в частном порядке.
Ли покрутила головой, вздохнула и чихнула. Ей показалось, что у нее в носу застряло что-то, но она поняла, что это ощущение всего лишь иллюзия. На самом деле Корчов заглушил ее записывающее устройство, и ее внутренний механизм включил защитные вычислительные программы, отчаянно пытаясь противостоять этому вторжению.
– Что вы хотите? – спросила она.
Ее собственное спокойствие удивляло ее. Она знала тех, с кем пытались договориться. Результат был очевиден. Если с тобой не разделывались Синдикаты, то тобой занималась служба внутренней безопасности. Или агенты корпорации. Она ожидала, что у нее появится гнев, страх. Но все, что она сейчас чувствовала, – это холодное, расчетливое убеждение, что ей следовало тщательно выбирать узкий проход через минное поле, лежавшее перед ней.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
