радость и облегчение. – Вытащи русского… там, внизу.
– Зачем?
Я покосилась на свои испачканные в земле ладони и подавила порыв немедленно обнять избавителя.
– Прошу тебя, вытащи Семена из этой переделки.
– Звучит, как очередной приказ, – недобро усмехнулся Альго.
– Нет, просьба, – негодуя от его упрямства, я повысила голос, – Мы с Семеном приехали сюда вместе, а теперь он в беде. Как ты не понимаешь?! Я не могу его бросить. Вытащила бы сама, да не хватает силенок. Вот и прошу тебя – помоги. По-человечески помоги. Ругаться будешь потом. И вообще… Я думала о тебе, я скучала.
– Настолько скучала, что отправилась на прогулку с этим лощеным жеребчиком?
Меня охватили сомнения. Альго почему-то не спешил исполнять мою просьбу. Может, и прежние случаи были хорошо разыгранным спектаклем.
– Семен завтра покидает Динаву, – нервно стуча зубами проговорила я. – Предлагаю его достать и дать возможность собрать вещи в дорогу. Скоро все постояльцы из Малинок разъедутся и нам надо придумать, что будет дальше. А ты тратишь время на пустые споры…
– Ну, хорошо-хорошо! – угрожающим тоном протянул Альго, поднимаясь с колена, на которое опирался, чтобы склониться ко мне.
Он так же не спеша стряхнул комочки земли с брюк и с достоинством двинулся вокруг ямы по направлению к угрюмому копальщику.
– Хватит, Гейнс! Остановись. Я тобой доволен.
Поскольку никакой реакции не последовало, Альго перехватил черенок лопаты и заставил психа качнуться назад.
– Вернись к себе. На сегодня достаточно. Я сам здесь закончу.
На поляне повисла жуткая тишина, ни одна птица не ворохнулась в кустах, ни один кузнечик не дернул скрипочку в траве. Человек в лохмотьях медленно поднял руку к пилотке, будто собирался отдать честь, а потом повернулся с сухим скрипом, как на ржавых шарнирах и побрел назад, к насыпи.
Я с трудом отвела взгляд от его приземистой фигуры в расхлябанных солдатских сапогах и сосредоточила внимание на Семене, которого Альго успел вытащить с помощью лопаты.
Оказавшись наверху, блогер сначала фыркал и отплевывался, а потом низко пригнулся, кажется, у него началась рвота. А еще он хрипло рычал и бил кулаком по земле. Унылое зрелище. Модная белая футболка безвозвратно загублена, то же можно сказать и о шикарных голубых джинсах.
Альго со скучающим видом посмотрел на часы.
– Что ж, молодые люди, вы отвлекли меня от важного дела. Придется преподать вам урок. Топайте за мной.
– Я… я никуда не пойду, – пробормотал Семен, вытирая губы тыльной стороной грязной ладони. – Я устал.
– А разве не ты караулил меня у замка, чтобы взять интервью? Разве не ты собирался выложить в сеть ролик о динавском вампире? – вкрадчиво спросил Альго. – Признаю, ты настырный парень и я готов дать тебе шанс. Через час в Плашине устрою сеанс настоящего спиритизма. Чего расселся? Вперед!
– Я… я уже ничего не хочу. Больше не хочу, – мотал головой Семен.
– Без меня вам с кладбища все равно не выбраться, вас уже взяли на крючок, стоит ли трепыхаться напрасно. Вы нарушили мой запрет и должны понести посильное наказание. Выбирай… либо сейчас идешь со мной в Плашину и завтра уезжаешь в город, либо остаешься в лесу, возможно, навсегда.
Мрачный прогноз Альго вызвал во мне негодование, зачем так издеваться над испуганным человеком? Семен, конечно, сам виноват, завел меня в загадочные дебри и при виде малейшей опасности удрал, как трусливый заяц. Но Семен вторую неделю живет в нашем доме, я кормила его куриным бульоном во время болезни, я пекла для него блины, мы разговаривал на разные интересные темы.
Не хочу видеть его униженным и подавленным. А также считаю, что любой человек должен использовать шанс на исполнение мечты. Я присела на корточки рядом с Семеном и произнесла как можно убедительней:
– Пойдем с нами! Соберись. Ты с первого дня твердишь мне о чудесных способностях Хозара. И вот тебе предлагают убедиться. Не смей отступать, слышишь! Русские не сдаются.
– Еще как сдаются и отступают, – простонал он, часто шмыгая носом. – Я знаю… я читал…
– Но также возвращаются и забирают то, что считают своим, даже если приходится платить непомерную цену, – хмуро заметил Хозар и вдруг обратился ко мне, небрежно кивнув в сторону Семена:
– Он вообще не разбирается в истории?
Большего оскорбления нельзя было и придумать. Семен резво вскочил на ноги и уставился на Альго бешеными глазами.
– Да что вы носитесь со своей историей, как дикари с бусами! Историю пишут победители, разве не ясно? Каждый правитель перевирает ее на свой лад и вдалбливает в голову народу. О, кей! Я готов участвовать в твоем представлении. Только не думай удивить меня дешевыми фокусами.
Ни один мускул не дрогнул на каменном лице Хозара, но в светлых глазах мелькнуло сдержанное одобрение.
– А я и не собираюсь лично тобой заниматься, только сведу с нужными… хм… собеседниками. Идем, Вера! Клиент, похоже, созрел, как говорят в одной приморской стране ушлые торговцы.
Мы выбирались с кладбища новым маршрутом, и мне все время казалось, что каждый шаг наш отслеживают чужие глаза. Десятки и сотни взглядов – умоляющих, голодных, враждебных. Сумерки добавили свой мрачный штрих в гнетущую атмосферу. Альго шел впереди, я – посередине, а приотстав от меня на пару метров, спотыкаясь на рытвинах, тащился Семен.
Оглянувшись на него, я вспомнила слова Альго и сочувственно вздохнула – побарахтавшись в яме, лощеный жеребец превратился в замученную грязную клячу. Вот поднял голову, встретился со мной взглядом и снова понурился. Стыдно? Страшно? Настоящие приключения отличаются от посиделок за новеньким ноутбуком с чашкой кофе в чистых руках.
Когда мы вышли на каменистое поле перед замком, я поравнялась с Альго и тронула его за рукав.
– А тот странный человек живет прямо на кладбище? Почему ты это позволяешь?
– Он уже не человек.
– Тем более, – быстро нашлась я. – Ты его вроде сторожа на кладбище держишь? Жестоко.
– Согласен. Наш мир жесток и мы должны играть по его правилам, если не в силах предложить свои, – с нотками школьных нотаций произнес Альго.
– А если попрошу что-то изменить? – дерзко спросила я.
– В мире? – Альго остановился, поглядывая на меня с ироничной усмешкой. – Учти, я отнюдь не всесилен. Например, не могу остановить цунами или войну.
– Хотя бы в отношении этого… как ты сказал – Гейнса? Он немец?
– Может, венгр или чех – точно не знаю. При нем было несколько жетонов, я выбрал имя, которое показалось наиболее благозвучным. Ему теперь все равно.
– Хочешь сказать, он здесь очень давно живет… то есть бродит по кладбищу?
– С середины прошлого века. Для
