пришли служанки, я сообщила, что у меня разболелась голова и я хочу остаться в постели.
Они окружили меня такой заботой, принесли еду и начали так тихо прибирать комнату, что мне почти стало стыдно за вранье. В любом случае выбора не было. Я просто не в состоянии предстать перед королевой и девушками, а возможно, и перед Максоном, когда все мысли занимал один лишь Аспен.
Я закрыла глаза, но не спала, а пыталась разобраться в своих чувствах. Однако не успела слишком углубиться в них, как в дверь постучали. Приподнявшись, я перехватила вопросительный взгляд Энн, которая ждала моих распоряжений. Я суетливо уселась в постели, пригладила волосы и кивнула.
Только не Максон, промелькнула мысль. У меня было такое чувство, что он обо всем догадается, едва взглянет на меня.
Однако же увидеть на пороге Аспена я оказалась совершенно не готова. Я подвинулась повыше, надеясь, что служанки ничего не заметили.
– Прошу прощения, мисс, – обратился он к Энн. – Я офицер Леджер. Мне необходимо переговорить с леди Америкой относительно некоторых мер безопасности.
– Разумеется, – с очаровательной улыбкой ответила та и жестом пригласила Аспена войти.
Краем глаза я заметила, как в углу Мэри подтолкнула локтем Люси, а она хихикнула.
Услышав смешок, Аспен обернулся и приподнял фуражку:
– Дамы.
Люси втянула голову в плечи, а щеки Мэри заполыхали ярче, чем мои волосы, однако ни та ни другая ничего не ответили. Энн, которую, судя по всему, Аспен тоже не оставил равнодушной, по крайней мере, нашла в себе силы заговорить.
– Нам выйти, мисс?
Я задумалась. Выдавать себя мне не хотелось, но обсудить все без посторонних ушей было бы неплохо.
– На минутку. Уверена, офицер Леджер не займет меня надолго, – нашла я выход. Они выскользнули из комнаты.
Как только дверь за ними закрылась, Аспен ринулся в атаку:
– Боюсь, ты ошибаешься. Я намерен занять тебя очень даже надолго. – Он подмигнул.
Я покачала головой:
– Мне все еще не верится, что ты здесь.
Не теряя времени, Аспен снял фуражку и присел на край постели, едва касаясь меня пальцами.
– Никогда не думал, что сочту призыв благом, но если из-за него у меня появился шанс извиниться перед тобой, я буду вечно за него благодарен.
Я потрясенно молчала.
Аспен заглянул мне в глаза:
– Мер, пожалуйста, прости меня. Это было очень глупо. Я пожалел о своих словах в ту же секунду, как только переступил через порог. Но упрямство не позволило признаться в этом, а потом тебя выбрали… Я не знал, что делать. – Он на мгновение умолк. Показалось, что в глазах у него блеснули слезы. Неужели Аспен оплакивал меня точно так же, как я оплакивала его? – Я до сих пор очень тебя люблю.
Я закусила губу, чтобы не расплакаться самой. Мне необходимо было прояснить одну вещь, прежде чем позволить себе думать об этом.
– А как же Бренна?
Он изменился в лице.
– Что?
Я судорожно вздохнула:
– Я видела вас вдвоем на площади, когда уезжала. Между вами все кончено?
Аспен свел брови, что-то соображая, и вдруг разразился смехом. Он прикрыл рот ладонями и откинулся навзничь, потом сел прямо и спросил:
– Так вот что ты думаешь? Ох, Мер. Она стала падать. Бренна споткнулась, и я ее подхватил.
– Споткнулась?
– Ну да. На площади яблоку негде было упасть, люди буквально на головах друг у друга стояли. Она налетела на меня и пошутила насчет собственной неуклюжести. Ну, ты же знаешь Бренну, она способна на ровном месте растянуться. – (Сразу вспомнилось, как она ни с того ни с сего упала посреди тротуара. Почему мне это до сих пор в голову не приходило?) – Как только я освободился, то сразу бросился к сцене.
Вспомнилось, как отчаянно Аспен пытался пробраться ко мне. Так он не притворялся. Я улыбнулась:
– И что же ты собирался сделать?
Аспен пожал плечами:
– Так далеко я в своих мыслях не заходил. Умолял бы тебя остаться. Готов был выставить себя идиотом перед всеми, только бы ты не села в ту машину. Но у тебя был такой рассерженный вид… И теперь я понимаю почему. В общем, я не смог этого сделать. И потом, я подумал, вдруг ты будешь здесь счастлива.
Он обвел взглядом комнату, полную прекрасных вещей, которые временно считались моими. Я понимала, откуда могли появиться подобные мысли.
– Потом, – продолжал он, – я подумал, что смогу снова завоевать тебя после возвращения. – В его голосе внезапно зазвучали тревожные нотки. – Я был уверен, что ты постараешься как можно скорее выйти из соревнования. Но ты не вернулась.
Аспен умолк и взглянул на меня, но, к счастью, не спросил о наших отношениях с Максоном. Кое-что он уже видел сам, но ему не было известно ни о том, что мы целовались, ни о наших тайных знаках, а объяснять все это сейчас не хотелось.
– Потом объявили призыв, и я решил, что писать тебе было бы нечестно. Я мог погибнуть. Не хотелось пытаться заставить тебя снова полюбить меня, чтобы потом…
– Снова полюбить тебя? – переспросила я изумленно. – Аспен, я никогда не переставала тебя любить.
Стремительно, но осторожно Аспен склонился ко мне и поцеловал. Он провел ладонью по моей щеке, привлекая к себе, и внезапно каждый миг последних двух лет ожил в моей памяти. Я была так счастлива, что ни один из них не пропал.
– Прости меня, – пробормотал он между поцелуями. – Прости, пожалуйста.
Аспен немного отстранился, чтобы взглянуть на меня. На его красивом лице играла легкая полуулыбка, в глазах читался тот же самый вопрос, который задавала себе я: что нам теперь делать?
И тут дверь распахнулась и на пороге появились служанки. Я помертвела.
– Как хорошо, что вы вернулись! – воскликнул Аспен, обращаясь к девушкам, и, убрав ладонь с моей щеки, приложил ее ко лбу. – Мне кажется, что у вас температура, мисс.
– Что случилось? – встревожилась Энн, бросаясь к моей постели.
Аспен поднялся:
– Она сказала, что ей как-то нехорошо. Что-то с головой.
– Вам стало хуже, мисс? – спросила Мэри. – Вы такая бледная.
Еще бы я не была бледной. Без сомнения, вся краска до последней капли отлила от лица, когда они увидели нас вдвоем. Но Аспен не растерялся и исправил положение.
– Сейчас принесу лекарство, – сказала Люси и поспешила в ванную.
– Прошу прощения, мисс, – произнес Аспен, едва служанки принялись за работу. – Не буду больше вас утомлять. Я вернусь, когда вам станет лучше.
Передо мной было то же лицо, которое я тысячу раз целовала в нашем домике на дереве. Мир
