Но это потом военные стратеги и экономисты придут к таким выводам. А пока еще несколько месяцев после триумфального пуска создатели отечественной многоразовой ракетно-космической системы радовались своим успехам. Среди них был и я со своими коллегами — участниками пуска. И поэтому пронесшийся по главку слушок, что в связи с грядущими оргмероприятиями кому-то надо уходить уже на пенсию, а среди кандидатов и я — это для меня было как гром среди ясного неба. Поначалу я к этим слухам отнесся как-то спокойно. Мне еще только будет 54 (предел для полковника — 55 лет), никто не решится уволить одного из героев только что отгремевшей «бурановской» эпопеи, да и с Максимовым чуть ли не на «ты», как-никак в соавторах ходим. Но не тут-то было! Разведка донесла: слухи не без оснований. Я конечно, загенерировал. Обратился к Виктору Вячеславовичу Фаворскому, своему непосредственному начальнику, четкого ответа не получил, я — к Куринному («Эдуард! Не беспокойся, все будет нормально. Кому, как не тебе, двигать космос дальше!»). Звоню Максимову (он — на профилактике в госпитале): «Не беспокойся, разберусь». Беспокойся не беспокойся, а чувствую, что надо готовиться к пенсии. Конечно, я ну никак не был готов к увольнению. В армии, где офицер служит годами и десятилетиями, увольнение — сложный в психологическом и материальном плане процесс, к которому планируемого к увольнению готовят заранее, стараются удовлетворить все его претензии и пожелания (главное, получить квартиру или отселить взрослых детей). Особых пожеланий у меня не было, просто было обидно, что так неожиданно. Правда, в семье появилась проблема, которую надо было решать именно мне, так что мое увольнение здесь совсем некстати.
Дело в том, что заканчивала учебу одна из моих дочерей — будущий лейтенант. Командование Военного института, где она училась, предупредило родителей: если сами не трудоустроите своих детей (речь шла только о девушках), то мы будем вынуждены уволить их из армии. А устроить в Москве лейтенанта-девушку со знанием иностранного языка оказалось большой проблемой. Девушки-лейтенанты оказались невостребованными в тех специфических организациях, для которых их собственно и готовили: при военных атташе в посольствах, переводчики при крупных штабах. Единственное, что удалось сделать, — договориться с Юрием Ивановичем Плотниковым, он тогда уже был начальником Академии имени Дзержинского, о том, что лейтенанта Буйновскую направят служить после окончания института в строевой отдел академии.
Видно, таких счастливчиков было мало. И поэтому командованием принято окончательное решение: всех девчонок уволить из армии в звании «лейтенант запаса». А относительно меня единственным «жестом доброй воли» Максимова в мою сторону было приглашение в январе 1989 года на заседание Военного совета, где он внимательно выслушал мои причитания и пообещал удовлетворить мою просьбу: уволить в середине года.
Потянулись нудные, бесполезные месяцы, когда я уже не у дел, но добросовестно хожу на службу и получаю зарплату. Единственное занятие — освоение основ вычислительной техники. Когда я занимался проблемами трудоустройства Марины, то вышел на одного приятеля из Генштаба, а он, оказывается, уже уволился и работает в системе Министерства иностранных дел. Узнал, что я тоже «на выданье», стал активно агитировать меня на работу в МИД тогда еще СССР. Направление работы для меня новое: создание в министерстве информационной системы на базе современных компьютеров. Я в принципе согласился и стал изучать компьютерную технику.
Когда уж совсем стало тоскливо, вдруг подвернулась возможность поработать в июне в Государственной экзаменационной комиссии в нашем Военном институте имени Можайского в Ленинграде. Председатель ГЭК — Герман Степанович Титов, я — председатель факультетской комиссии. Подвезло, я уже не первый раз в такой комиссии, да еще с Германом, да еще в любимом городе. К сожалению, это оказалась последняя с Титовым командировка за время нашей совместной службы. Но зато самая приятная и запоминающаяся! В свободное время, а его было более чем достаточно, любовались с Герой достопримечательностями Ленинграда и посещали (вроде бы как с проверкой) наши многочисленные предприятия («Гер! Давай съездим на Балтийский завод, посмотрим на современные подводные лодки». — «Давай».) На паруднейкнам даже приезжали наши жены — сходили в театр, побродили по Царскому Селу, навестили знаменитого скульптора Аникушина (исключительно симпатичный человек!).
Кстати, мой любимый город всегда подбрасывал мне неожиданные «вводные». И на этот раз тоже. В прекрасном настроении возвращаемся с женой в гостиницу, где я, прожив уже более месяца, был как свой. Естественно, что я договорился с девушками-администраторами, что моя жена поживет у меня субботу с воскресеньем. И вдруг при входе нам заявляют: гости только до 23. Какие гости, это моя жена. Докажите, дайте паспорт. А паспорта, конечно, нет. Жена за ненадобностью его не взяла. Что делать? Идите в милицию — пусть там подтвердят письменно, что эта женщина является вашей женой. Куда деваться, пошли. Где-то к двум часам ночи нашли отделение милиции (суббота, полно алкашей и девочек сомнительного поведения). Я в форме полковника мечусь между ними, ищу хоть какое-либо начальство, которое поверило бы мне, что моя попутчица и есть моя жена. Никто не верит! Требую: звоните космонавту Титову, начальнику нашего института — он подтвердит. Короче, или звучные фамилии их убедили, или я им просто надоел, но письменную (!) справку о том, что моя жена действительно является моей женой, они мне все же выдали (думаю, в душе так мне и не поверив). Побежали в гостиницу — ну вот, совсем другое дело. Восхитительный вечер после наслаждения знаменитым испанским балетом был испорчен напрочь! А мои симпатии к Питеру все же остались.
Ну вот и наступил этот, можно сказать, знаменательный день в жизни любого кадрового военного, естественно, и моей тоже — день прощания со службой, однополчанами, коллегами по работе и с армией в целом. Для меня это — 29 июля 1989 года. Это день, когда я подвожу итоги своей 35-летней службы в наших, еще советских Вооруженных Силах. Могу смело утверждать, что служба у меня получилась интересной, насыщенной многообразием различного рода событий, людей, личностей, успехов (достаточно) и неудач (в меру). Служил я честно, «толкачей» за спиной не имел, добросовестно выполнял свои обязанности, друзей и товарищей не «подставлял», не подличал, не лебезил перед начальством, не рвался в начальники по костям других, старался жить своим умом и рассчитывал только на свои силы и знания. Ну не стал я генералом, ну не командовал армиями и округами, ну не водил полки в бой. Не довелось. Но зато 35 лет служения в армии, та среда, в которой я набирался жизненного опыта и практических навыков, те задачи, которые я решал, та техника, с которой был неразрывно связан, — все это дало мне возможность спокойно, без страха смотреть в мое «гражданское» будущее и исключило необходимость искать себе работу по схеме «сутки — трое» (сутки работать охранником в банке или сторожем на автостоянке, трое — отдыхать) или быть совершенно инородным телом в современной коммерческой структуре. Понасмотрелся я за эти годы на бывших моих сослуживцев — подполковников, полковников и даже генералов. Конечно, я их не осуждаю. Просто горько и обидно за нашу страну, за наших непутевых вождей, которые так и не смогли обеспечить достойную и спокойную старость людям, полностью отдавшим себя служению и защите «первого в мире социалистического государства». Вот уж точно: за что боролись!
В августе 1989 года Черемушкинский райвоенкомат поставил у себя на учет двух офицеров запаса — полковника Буйновского Эдуарда Ивановича и лейтенанта Буйновскую Марину Эдуардовну.
С сентября 1989 года и до настоящего времени я в числе создателей уникальной информационной системы для внешнеполитического ведомства России. Интересная, захватывающая работа! Здесь многое (если не все!) шло также под рубрикой «Впервые…».
Новая среда, новые люди, новые, на первых порах непонятные для бывшего военного, взаимоотношения. Очередные проблемы и пути их разрешения, творческие поиски, успехи и неудачи. Поездки по разным странам, новые встречи, масса новых впечатлений.
Но это сюжеты уже для других повествований.
Октябрь 2003 — июнь 2004 г.
