К середине седьмого дня, совпавшего с тридцатым моим днем рождения, U-13 почти прибыла на место. Ветер потянул с зюйда, неся причудливый сухой, мускусный аромат, словно от старого кожаного чемодана — в нем угадывался запах большой пустыни. Море стало голубее, потом появились птицы. Наконец, сразу после шести вечера, впередсмотрящий заметил на юге землю — низкую коричневатую полосу, которая по моим расчетам должна была представлять собой часть плато Киренака к югу от Дерны. По плану наше рандеву с сануситами должно было состояться в точке, расположенной примерно посередине между Дерной и городком Тобрук, чуть южнее мыса Рас-эль-Тин. Этот отрезок побережья находился в руках ордена, а если точнее, не находился ни в чьих иных руках. Итальянцы, отобравшие Ливию у турок совсем недавно, в двенадцатом году, с вступлением в мировую войну вывели оттуда большую часть и без того немногочисленных гарнизонов. Остались только незначительные английские сухопутные войска, охраняющие пустынную границу Египта, да две канонерки королевского флота, патрулирующие здешние воды. Именно по причине этих канонерок приказ предписывал мне подойти к берегу под покровом темноты и ждать когда на условленном ориентире, полуразрушенной дозорной башне, загорятся три огня. Вот только в инструкциях не содержалось ни слова о том, как долго предстоит ждать.
К берегу рядом с руинами мы подошли сразу после наступления ночи. Потекли томительные часы ожидания. Над головой сияли звезды, невидимые волны разбивались о далекий пляж. Однако ни единый проблеск не освещал темную береговую линию.
— Черт побери, где же они? — бросил я Фриденталю, стоявшему рядом со мной в рулевой рубке. — Мы прибыли точно в назначенный день, а нас никто не встречает.
Фриденталь уже облачился в полный костюм путешественника: вельветовая куртка, бриджи, сапоги до колен, шляпа со свисающими полями, рюкзак, револьвер и фляжка с водой.
— Не переживайте, Прохазка, — отозвался он. — Опыт подсказывает мне, что бедуины народ надежный — просто у них нет понятия о точном месте и времени.
Небо на востоке начало светлеть, а от наших хозяев по-прежнему ни слуху, ни духу. Я ждал, сколько мог, потом опустил лодку на песчаный грунт на глубине пятнадцати метров. День казался бесконечным. Внутри было душно, ведь запасного кислорода мы не брали, а также чертовски жарко из-за прогретого насквозь моря. Заснуть трудно, приготовить ничего нельзя, питьевой воды в обрез. Всех волновал невысказанный вопрос: неужели мы проделали весь этот путь впустую? Фриденталь, и в другое время не самый приятный компаньон, был как на иголках, и пару раз рявкал на матросов, даже если те просто осмеливались заговорить или раскинуть партию в карты. Около полудня я поднял субмарину, чтобы подышать, но втягиваемый вентиляторами воздух казался еще горячее, чем внутри. Наконец стрелка часов подползла к восьми вечера. Вскоре стемнело достаточно, чтобы всплыть и возобновить вахту. Меня грыз вопрос: когда придется нам сдаться и повернуть назад? Как ни крути, запасы провизии и воды ограничены, а раздобыть их на этом пустынном побережье весьма проблематично. Главной занозой был Фриденталь. Я командир U-13, а он мой пассажир, но разведчик на два ранга выше меня по званию, и судя по его поведению, охотно заставит нас пить морскую воду и глодать кожу от сапог, прежде чем отступит. Снова ждать, ждать, ждать… Ночь шла, и на душе у нас становилось все тяжелее. И тут около двенадцати, как раз во время смены вахт, послышался оклик впередсмотрящего.
— Свет на берегу! Десять градусов слева по борту!
Все ринулись посмотреть. И точно, крошечный огонек мерцал среди песчаных дюн. Мы ждали, когда загорятся второй и третий огни, но без толку. Наконец я взял сигнальный фонарь и трижды моргнул, как было условлено. Опять ничего.
— Ну, что скажете, герр фрегаттенкапитан? — спросил я у Фриденталя. — Возможно, это всего лишь костер обычных бедуинов.
Разведчик задумался на минуту.
— Пойду и посмотрю сам, — сказал он. — Прикажите вашим людям отвезти меня на берег.
На весла сел Кухарек, и они с Фриденталем отправились во тьму под прикрытием пулемета и двух винтовок. До берега было около километра. Минут через двадцать я разглядел в бинокль как вокруг костра замелькали фигуры, потом появились вспышки света, похожие на луч электрического фонарика. Еще десять минут спустя из мрака возник Кухарек.
— Честь имею доложить: герр фрегаттенкапитан сообщает, что все в порядке, и вам немедленно следует присоединиться к нему в вашем парадном мундире, герр коммандант.
Я внутренне застонал — выходит, насчет парадной формы все-таки не шутили. Фриденталь заставил меня взять ее с собой, вопреки недостатку места, но в тайне я лелеял надежду, что он мог про нее позабыть. Делать нечего — я спустился, скинул пропитавшийся потом бушлат и облачился в лучший свой китель. Одеваясь, я слышал в голове слова, с которыми Фриденталь обратился ко мне в Каттаро: «Крайне важно впечатлить этих арабов, герр шиффслейтенант. На мне будет костюм путешественника, но вы, как капитан корабля, окажетесь в глазах этих простодушных парней послом Его императорского величества. Вам доводилось бывать в Аравии, поэтому вы должны знать, какое значение придают тамошние жители помпе и церемониям». Поэтому десять минут спустя я появился на палубе в архаичном полном мундире морского лейтенанта императора Франца-Иосифа — костюме, который выглядел вполне уместным лет за сто до того: китель с позолоченными пуговицами, продолговатая шляпа, тяжелые эполеты с золотой бахромой и черно-желтый кушак. Главными уступками современности были пистолет «штейер» калибра девять миллиметров, засунутый за пояс брюк, да пара надежных кожаных сапог, которые я надел в предчувствии того, что из ялика до пляжа придется брести по воде. Недолгое время спустя я, чувствуя себя круглым дураком, восседал на корме крохотного ялика, зажав между колен шпагу, а Кухарек работал веслами. К счастью, долго по морю идти не пришлось, поэтому я вышел на берег относительно сухим, намочив брюки едва до колен и почти не уронив достоинства. Я шагал по песку в сторону сигнального огня, ощущал как рукоять пистолета упирается в бок и пытался угадать, что именно ждет меня впереди. Темные силуэты мелькали вокруг костра, разложенного в небольшой впадине между дюнами.
— Добро пожаловать на африканскую землю, герр коммандант! — окликнул меня из темноты голос Фриденталя. — Последователи пророка рады приветствовать в вашем лице представителя Его императорского, королевского и апостолического величества, императора австрийского и короля венгерского.
