— Но эта происходит сейчас, а не в прошлом!
— Завтра и она будет в прошлом.
— Ты как хочешь, а я отправляюсь на помощь туда.
Беатриче решилась и, не обращая больше внимания на сатурниона, вдруг соскочила с полутораметровой высоты вниз и помчалась к левому флангу, где нукеры теснили к скалам китежградцев. Подбежав ближе, она резко остановилась и метнула мощный энергетический заряд в гущу врагов. Адреналин, бушующий в ее крови, утроил его силу. Около десятка косматых нукеров, взмыв вверх, отлетели к скалам. Второй раз этот номер не прошел, энергия требовала накопления. Воины Бейшехира несколько смешались, испугавшись быть поджаренными. Некоторые из них отпрянули назад и прижались к скалам. Но Беатриче теперь пустила в ход свое стальное оружие.
Один не слишком умелый нукер был для нее слабым соперником, два тоже не представляли особой опасности. Но их были сотни, и все рядом. К тому же у нее был еще один враг — собственный страх перед убийством. Ей никогда еще не приходилось убивать живых людей. Она старалась лишь ранить, вывести из строя или оглушить врага, но не могла решиться снести ему голову или отсечь правую руку. Беатриче пыталась заставить себя разозлиться на них, боковым зрением видя, как рядом осатанело рубятся китежградцы. Но вот один из вражеских воинов, изловчившись, задел саблей ее плечо. И вместе с болью от неглубокой этой раны возникла и злоба. И именно она породила еще один мощный заряд силы. На сей раз обидчик отлетел назад на несколько метров вместе с еще тремя десятками. Бет не удивилась, когда на десять шагов впереди вдруг не оказалось не одного врага. Изумляться своей внезапно умножившейся силе ей было некогда. А дремучие, обернувшись на нее, увидели искаженное злобой лицо своей хозяйки и услышали:
— Вперед!!!
Не дав опомниться нукерам, левый фланг снова кинулся в атаку. Бет яростно размахивала оружием. Она перестала чувствовать боль, перестала чувствовать вообще что бы то ни было, кроме направления удара, кроме растущей в груди силы, которая снова требовала выхода. Новый импульс окончательно смел остатки левого фланга противника. Но на передышку времени не было. Опустевшее пространство тут же заполнилось полной сил новой сменой, которая понеслась навстречу. И снова звон стали, снова крики и вопли, устрашающие или отчаянные.
Остановившись на мгновенье, чтоб оглядеться, Бет вдруг увидела в центре наступления Флакка, который чрезвычайно эффективно орудовал сразу двумя мечами. Сатурнион, бесстрастный и безупречный, ввязался-таки в чужую схватку. Вокруг него разлетались кровавые клочья. Беатриче несколько секунд смотрела на то, как он умело бился, и не могла не восхищаться его в буквальном смысле нечеловеческой ловкостью и быстротой реакции. Но вдруг…
Откуда-то слева, от скал, на нее внезапно наскочил огромный нукер. Он, видимо, решил воспользоваться ее краткой передышкой и устранить опасного врага. Бет едва успела заметить сверкнувшее у ее лица лезвие, и едва успела резко повернуть голову, как сзади на него рухнула что-то лохматое и белое. Бет не миновала бы удара, но Троя успела вовремя. Прижав воина к земле и поставив лапы ему на горло, она грозно зарычала.
— Спасибо! — крикнула ей хозяйка и снова бросилась вперед, туда, где вновь разгорелась сеча.
В самой середине черной гущи свирепствовали упыри. Их главным оружием были зубы. Они умело, словно хирурги, вскрывали основные артерии, набрасываясь сзади на шеи врагов. Солдаты, укушенные братьями Евстантигмы, через несколько минут теряли сознание от значительной потери крови. При этом благодаря своей феноменальной, почти сверхъестественной, ловкости, упыри как-то умудрялись избегать ударов саблями. Их натиск наводил панику в середине вражеских рядов. Нукеры были людьми и потому боялись упырей. Но воинов Бейшехира было так много, что тридцать братьев Евстантигмы не могли переломить их напор.
Сколько времени прошло с начала битвы, Бет не знала и не задумывалась о нем. Время потерялось в бесконечном лязге металла, шуме и гвалте. Она использовала свою силу, которая, как ни странно, превосходила едва ли не в пять раз ее обычные возможности и почти достигала силы наместников. Она объясняла это для себя своей необычайной возбужденностью и вскипающим адреналином. А пока энергия накапливалась, разгораясь в груди, Бет работала мечом. Это у нее тоже неплохо получалось. Она могла применить на практике все, чему учил ее Яр. Но правила фехтования были лишь правилами и, их приходилось нарушать. Бой вводил свои законы, и здесь были необходимы также хитрость, ловкость и интуиция.
Нукеры, привыкшие набрасываться на врага стаей, в отдельности были неумелыми бойцами. Этим и пользовались воины Дремучего Мира. Они старались разделять ревущую массу, вклиниваясь в ряды солдат Бейшехира и опрокидывая каждого по отдельности. Беатриче проделывала это при помощи силы.
Но вот снова освободился левый фланг. Ратники Китежа остановились, Беатриче тоже встала, и огляделась. В центре спешившиеся уже конники добивали остатки нукеров, правый фланг был отвоеван. Оглянувшись назад, Бет поняла, что они несколько продвинулись от скал, где был расположен потайной проход. Кругом лежали сотни поверженных тел, среди которых были и китежградцы. Упыри потерь не понесли и все еще рьяно набрасывались на последних нукеров.
— Евстантигма! — крикнула Беатриче. — Оставьте их!
Но они ее не услышали. Враг был повержен полностью. Кругом было черно от поверженных тел, среди которых изредка серебрились русские кольчуги. Над скалами уже кружились стервятники, отовсюду слышались стоны раненых.
С разных сторон к Бет направлялись Флакк и Трибор. Белая одежда сатурниона была щедро орошена кровью. Староста был легко ранен: на щеке обозначилась густая бардовая царапина. Разгоряченные схваткой, они остановились, тяжело дыша. Указав на братьев Евстантигмы, Трибор сказал:
— Упыри напились человеческой крови.
— И что из того? — спросила Бет, не придавая этому особенного значения. В битве было приемлемо все, что могло привести к победе. У нее и самой руки были в крови по локоть. Это жесткие законы войны, и не она их выдумала.
— Они теперь и для нас опасны, — пояснил староста, покосившись на братьев Евстантигмы, которые пребывали в весьма взвинченном состоянии, если не сказать больше. Они громко выкрикивали что-то на языке своего племени и вели себя как пьяные сатиры.
— Это потом обсудим, — ответила Бет, лишь мельком взглянув на упырей. — Как думаешь, мы разбили Бейшехира?
— Если так, то где же он сам? — спросил Флакк с явным сомнением..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
