Читаем без скачивания Конец главы - Джон Голсуори

- Что вы играли?

- Хорал Баха, переложенный для фортепьяно, - указал моноклем на клавиши "молодой человек".

- Восхитительно! Дух витает в небесах, а ноги ступают по цветущему полю, - прошептала Динни.

"Молодой человек" закрыл рояль и встал:

- Вот это мне и требуется, юная леди.

- А! - сказала Динни. - Только и всего?

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Вместо отца (лат.).

2. Здесь иронич. - благородный атлантический человек (лат.).

3. Согласен! (франц.)

4. Непременное условие (лат.).

5. Прекрасные глаза (франц.).

6. Высокий титул (франц.).

7. Отдельный кабинет (франц.).

8. Самолюбие (франц.).

9. До свидания (франц.).

10. Сумасшедший дом (франц.).

11. "Сельский Меркурий" (лат.).

12. Английский закон о защите личности от административного произвола.

13. Это всем молодцам молодчина! (франц.).

Джон Голсуори

Цветок в пустыне

(Конец главы)

Изд. "Знаменитая книга", 1992 г.

OCR Палек, 1998 г.

I

В 1930 году, вскоре после того как был опубликован бюджет, неподалеку от вокзала Виктория можно было наблюдать восьмое чудо света - трех совершенно непохожих друг на друга англичан, одновременно предававшихся созерцанию одного из лондонских памятников. Каждый пришел сам по себе и стоял на некотором расстоянии от других в юго-западном углу площадки, где не было деревьев и не бил в глаза медлительный предвечерний свет весеннего солнца. Группа состояла из девушки лет двадцати шести, молодого мужчины, которому можно было дать года тридцать четыре, и пожилого человека в возрасте от пятидесяти до шестидесяти. Девушка была тоненькая и на вид далеко не глупая; она стояла, слегка склонив голову на плечо, подняв подбородок, полураскрыв губы и улыбаясь. Мужчина помоложе, в синем пальто, с тонкой талией, плотно схваченной поясом, словно его владельца знобило на свежем весеннем ветру, был желт от сходящего загара; его презрительно сжатый рот явно противоречил устремленным на памятник глазам, в которых читалось подлинно глубокое чувство. Пожилой мужчина, человек очень высокого роста, одетый в коричневый костюм и коричневые замшевые ботинки, стоял в небрежной позе, засунув руки в карманы брюк, и на его длинном обветренном красивом лице застыла маска проницательного скептицизма.

Памятник, который представлял собой конную статую маршала Фоша, возвышался среди деревьев еще более молчаливо, чем смотрели на него трое зрителей.

Молодой человек неожиданно сказал:

- Он выручил нас.

Двое остальных по-разному восприняли такое нарушение этикета. Пожилой мужчина слегка приподнял брови и направился к постаменту, словно намереваясь повнимательней разглядеть ноги коня. Девушка обернулась, непринужденно взглянула на заговорившего, и лицо ее немедленно выразило изумление.

- Уилфрид Дезерт? Молодой человек поклонился.

- В таком случае мы с вами встречались, - объявила девушка. - На свадьбе Флер Монт. Если помните, вы были шафером - первым, которого я видела в жизни. Мне тогда было только шестнадцать. Меня вы, конечно, не помните. Я - Динни Черрел, в крещении Элизабет. Мне пришлось быть подружкой невесты - в последнюю минуту выяснилось, что больше некому.

Рот молодого человека утратил свою надменность.

- Я превосходно помню ваши волосы.

- Почему все запоминают только мои волосы?

- Неправда! Я и сейчас не забыл, как мне тогда пришло в голову, что вы могли бы позировать Боттичелли. Вижу, что и теперь можете.

Динни подумала: "Его глаза впервые взволновали меня. В самом деле, очень хороши!"

Упомянутые глаза снова устремились на памятник.

- Он действительно выручил нас, - повторил Дезерт.

- Вы ведь были на фронте? Кем?

- Летчиком, и сыт по горло.

- Вам нравится памятник?

- Лошадь нравится.

- Да, - согласилась Динни. - Это настоящая лошадь, а не гарцующее чучело с зубами, ногами и холкой.

- Сделано ловко. Сам Фош тоже.

Динни наморщила лоб:

- По-моему, статуя поставлена очень удачно. Она так спокойно возвышается между деревьев.

- Как поживает Майкл? Насколько помнится, вы его двоюродная сестра.

- С Майклом все в порядке. По-прежнему в парламенте. У него такое место, которое нельзя потерять.

- А как Флер?

- Цветет. Вы знаете, у нее в прошлом году родилась дочка.

- У Флер? Гм... Значит, у нее теперь двое?

- Да. Девочку назвали Кэтрин.

- Я не был в Англии с тысяча девятьсот двадцать седьмого. Черт возьми! Сколько воды утекло после этой свадьбы!

- У вас такой вид, как будто вы долгое время провели на солнце, сказала Динни.

- Без солнца для меня нет жизни.

- Майкл рассказывал мне, что вы живете на Востоке.

- Да, обретаюсь в тех краях.

Лицо его потемнело еще больше, он слегка вздрогнул.

- У вас в Англии дьявольски холодно весной.

- А вы по-прежнему пишете стихи?

- Ого! Вам известны даже мои слабости?

- Я читала все ваши книжки. Последняя мне особенно понравилась.

Дезерт усмехнулся:

- Благодарю. Вы погладили меня по шерстке. Поэтам, знаете, это нравится. Кто этот высокий? По-моему, я с ним встречался.

Высокий мужчина обошел памятник и возвращался обратно.

- Он и мне почему-то помнится. Тоже в связи со свадьбой, - негромко бросила Динни.

Высокий мужчина подошел к ним.

- Подколенные жилы не удались, - объявил он.

Динни улыбнулась:

- Я всегда радуюсь, что у меня не подколенные жилы, а просто поджилки. Мы только что пытались выяснить, откуда мы вас знаем. Вы не были на свадьбе Майкла Монта лет десять назад?

- Был, юная леди. А вы кто такая?

- Мы все встречались там. Я - Динни Черрел, его двоюродная сестра по матери. Мистер Дезерт был его шафером.

Высокий мужчина кивнул:

- Да, верно. Меня зовут Джек Масхем. Я двоюродный дядя Майкла по отцу.

Он повернулся к Дезерту:

- Вы как будто восхищаетесь Фошем?

- Да.

Динни с удивлением увидела, как помрачнело лицо молодого человека.

- Что ж, - сказал Масхем, - он был хороший вояка. Таких мало. Но я-то пришел взглянуть на коня.

- Это, конечно, весьма существенная деталь, - вполголоса вставила Динни.

Высокий мужчина подарил ее скептической улыбкой:

- За одно мы во всяком случае должны быть благодарны Фошу: он не бросил нас в трудную минуту.

Дезерт неожиданно в упор взглянул на собеседника:

- У вас есть особые причины сделать подобное замечание? Масхем пожал плечами, приподнял шляпу, поклонился Динни и ушел, небрежно покачиваясь.

Наступило глубокое, как омут, молчание.

- Вам в какую сторону? - спросила наконец Динни.

- В ту, куда пойдете вы.

- Чувствительно признательна, сэр. Удовлетворит ли вас такой ориентир, как моя тетка, проживающая на Маунт-стрит?

- Вполне.

- Вы должны ее помнить. Это мать Майкла. Она - чудная. Самый законченный образец непоследовательности: говорит так, будто прыгает с камушка на камушек, и вам тоже приходится прыгать, чтобы поспеть за ней.

Они пересекли улицу и по Гросвенор-плейс направились к Букингемскому дворцу.

- Простите меня за смелую попытку завязать разговор, но вы, наверное, находите в Англии большие перемены всякий раз, как возвращаетесь?

- Порядочные.

- Разве вы "не любите родимую страну", как принято выражаться?

- Она внушает мне отвращение.

- А вы случайно не из тех, кто хочет казаться хуже, чем есть на самом деле?

- Абсурд. Спросите Майкла.

- Майкл ни про кого не скажет плохо.

- Майкл - как ангелы: он живет за пределами реальности.

- Нет, - возразила Динни. - Майкл - типичный англичанин и большой реалист.

- Это его счастье и его беда.

- Зачем вы поносите Англию? Старо.

- Я поношу ее только при англичанах.

- Уже лучше. А зачем вы ее поносите при мне?

Дезерт рассмеялся.

- Затем, что вы такая, какой мне хотелось бы видеть Англию.

- Сильной и справедливой, без самодовольства и спеси?

- Больше всего меня раздражает наша вера в то, что Англия до сих пор выше всех.

- Разве это не так?

- Так, - согласился озадаченный Дезерт. - Но у нее нет оснований так считать.

Динни подумала:

- Брат Уилфрид, упрям ты и спорщик большой, - Сказала девица ему.

Зачем вверх ногами и вниз головой

Ты ходишь - убей, не пойму.

Вслух же сказала:

- Если Англия все еще выше всех, а мы верим в это, хотя и не имеем для этого оснований, значит, у нас, по крайней мере, есть интуиция. Вы, например, интуитивно невзлюбили мистера Масхема.

Затем взглянула на него и сообразила: "Я ляпнула лишнее".

- С чего вы взяли? Обычный твердолобый англичанин, помешанный на охоте и скачках. Просто мне такие до смерти надоели.

"Нет, здесь что-то другое!" - решила Динни, все еще глядя на него. Какое необычное и несчастное лицо: на нем отражен глубокий внутренний разлад, словно добрый и злой ангелы непрерывно борются за эту душу. Но его глаза по-прежнему ее волнуют - как в то давнее время, когда она, шестнадцатилетняя девочка с косами, стояла подле него на свадьбе Флер.