Именно с этими особенностями и было связано снижение роли иероглифического и появление фонетического (слогового и алфавитного) письма в процессе эволюции мировой письменности.
Несмотря на снижение роли иероглифики как системы записи в мире в целом, для китайского языка преимущества иероглифической письменности (независимость записи от звучания, связь знака со смыслом, компактность) оказались более значимыми, чем недостатки.
С чем это связано? Существование в Китае с древности до наших дней большого количества диалектов с различной фонетикой, но практически идентичной грамматикой и лексикой обусловили необходимость существования независимой от произношения системы письма. Сегодня значение этого фактора постепенно снижается вследствие проводимой китайским правительством политики внедрения «общего» языка – путунхуа, единого произношения по всей стране. Однако диалекты продолжают сохранять свое значение, и в ближайшем будущем их значение, по-видимому, будет оставаться довольно большим. Например, и мандарин, используемый официальным Пекином, и кан-тониз, охватывающий южные провинции Китая, Гонг Конг и Тайвань, имеют одинаковую грамматическую основу, но звучат по-разному. Мандарин использует так называемую упрощенную форму письма, а кантониз —традиционную, но различия в написании иероглифов в большинстве случаев не препятствуют чтению.
Не менее важен и факт существования в китайском языке большого числа омофонов (слов, звучащих одинаково). При звуковом письме отличать их было бы довольно сложно, а при иероглифическом проблемы снимаются использованием различных знаков.
Особенность изолирующего грамматического строя китайского языка (при котором слово не изменяется по формам) снижает значение такого важного для большинства других языков фактора, как невозможность передачи средствами иероглифики морфологических изменений слова.
Таким образом, иероглифы остаются основным средством записи в Китае, и, по-видимому, на нашем веку перехода Китая на звуковое письмо не произойдет, несмотря на то, что уже разработан так называемый Pinyin. Латинские буквы с акцентами отдаленно отражают звучание, и если привыкнуть к тому, какое сочетание буквы какому звуку соответствует, вполне можно им пользоваться, особенно в наш компьютерный век, если нет возможности переписываться, используя иероглифы. Однако наличие четырех тонов в произношении одних и тех же звуков вызывает значительную сложность в постижении языка Поднебесной.
С этим связана сложность изучения китайского языка для западных студентов. Принципиальное отличие системы письма, большое количество знаков, отсутствие привычной прямой связи между звучанием и записью слова, наконец, просто непривычность символов поначалу являются большой проблемой в обучении.
Для большинства западных людей иероглифы —не столько инструмент письма, сколько таинственные символы, знаки, выражающие нечто большее, нежели просто словарное значение. Объяснять это просто экзотичностью иероглифов и всеобщим невежеством было бы неверно. Иероглифы, используемые в китайском письме, как правило, имеют большое количество значений, объединяющее в одно целое зрительные, слуховые, обонятельные, осязательные и ментальные признаки, явления реальной жизни и восприятие человека. Как в китайской музыке отдельный звук (а не мелодия, как в западной музыкальной культуре) имел важнейшее значение, воплощая микро-, а заодно и макрокосм, так и в китайском слове зачастую объединяются напластования различных смыслов и уровней восприятия. По большому счету иероглиф и есть символ —множество его интуитивно связанных значений сливаются, и разобрать, где «буквальное, а где «переносное» значение, уже невозможно. Кроме того, иероглиф не выражает грамматических особенностей слова, а лишь его значение, что также существенно влияет на его восприятие как некого «высшего» проявления письменности, где слова очищены от своей функциональности, а знаки выражают в себе лишь категории, метаидеи.
В последнее время становится модной иероглифическая каллиграфия – искусство письма. Я приобрел себе кисточки и специальные чернила и даже рисовую бумагу. Выводить иероглифы – это исключительное утонченное удовольствие. Важен порядок черточек и сила нажима. Это занятие вводит в некое состояние медитации и оторванности от земной оболочки. Каллиграфия – традиционный китайский вид искусства. Важность образной составляющей иероглифов, видимо, стала причиной появления каллиграфии как вида искусства и ее связи с живописью.
Все сказанное выше о символике иероглифов в полной мере воплощается в каллиграфии. Ее притягательность – в ощущении связи образа и знака, языка и действительности. Секрет этого искусства – в гармонии между духовным состоянием человека и механическим движением его кисти. Каллиграфия, как и китайская живопись, оперирует ограниченным числом образов, ее суть не в том, чтобы открыть новое, а в том, чтобы «прочитать», «переписать» старое.
Каллиграфия – это еще и искусство концентрации, недаром она играла важную роль во многих практиках духовного самосовершенствования.
Я же открыл для себя и вовсе завораживающее занятие, связанное с китайским языком.
Я стал писать стихи по-китайски. Как такое возможно, чтобы человек, далекий от китайского, вдруг стал писать стихи на этом языке? Дело в том, что в китайском нет изменения слов, и поэтому правила грамматики весьма просты. По сути написание китайского стиха напоминает игру в кубики. Кроме того, лаконичность китайской традиции позволяет использовать небольшое число слов для выражения короткой, но желательно глубокой мысли.
Разумеется, мои творения я подвергаю редактуре со стороны моего уже нового учителя. Хуй Ю, старый учитель, уехал в Китай, и я нашел себе нового по имени Ебаё Фенг. (Уверяю вас, что имена не вымышленные, и вовсе я не хочу, их упоминая, поиздеваться над вами или над китайским языком.)
Ебаё Фенг обычно строго просматривает мои творения, переставляет некоторые иероглифы, добавляет новые. Однако, к нашему взаимному удивлению, в двух стихотворениях Ебаё ничего не исправил. Это говорит только о том, что китайский действительно обладает определенным преимуществом перед европейскими языками, если такой конченый и отнюдь не самый смышленый иностранец, как я, может написать несколько строк, не нуждающихся в исправлении!
Использовать я стал традиционные иероглифы, чтобы больше походить на китайских классиков, однако для носителей мандарина от этих знаков слегка несет контрреволюцией, поскольку ими пользуются в Гонг Конге и на Тайване.
Конечно, оставаться под своим некитайским именем в китайской литературе не принято, и посему мне было дано имя, весьма отдаленно созвучное с фамилией Кригер.
Итак знакомьтесь: я – Кай Ли Ге.
Что в моем вольном переводе означает «успешно поднимающийся на защиту правил».
Что же поведал народу Поднебесной новый китайский поэт Кай Ли Ге? Да все то же. У меня одна шарманка на всех языках:
Реальность – иллюзия.Весь мир – иллюзия.Ты имеешь свободу выбора.Хорошая иллюзия – хороший выбор.
Не жди счастливого шанса.Создавай себе его сам.Но только подумай, нужен ли тебе он?Так мало вещей в жизни действительно стоит делать!
Не становись рабом единственной идеи.Такая идея имеет сильную гравитацию.Имей много идей, но только не слишком много.Многие звезды красивы, но дают слишком мало света.
Или еще:
Далее я подключил к процессу творчества всю семью. Я собирал умные мысли моих домочадцев и переводил их на китайский в виде стилизованных под традиционные китайские строчки вирши.
Маськин выдал следующее:
Гнев – как лесной пожар.Душа сгорает, как лес.
повторяется и в слове «гнев», и в слове «пожар», так что получилось особенно интересно.
Кстати, посмотрите, как пишется лес:
Вы все еще будете утверждать, что китайский сложен для изучения?
Сынишка Шушутка выдал:
Жизнь коротка.
Не совершай идиотских поступков,Чтобы не делать ее еще короче.
Оно звучит так: женьшень, и означает – «жизнь», или, точнее, «человеческая жизнь». Помните настойку на корне женьшеня? Как в этой жизни все взаимосвязано…
Кстати, со словом «идиотский» вышел конфуз. Мой компьютер не желал писать этот иероглиф, и моему учителю пришлось нарисовать его от руки в компьютере в рисовалке.
Сначала он его нарисовал иначе, а потом спохватился, что то, что он нарисовал, значит «шелковичный червь», и ему пришлось этот иероглиф перерисовывать. Вот что у него вышло в окончательном варианте:
