на лбу скептическим взглядом в зеркале. Однажды наступит время ее снимать, и мне придется смириться со шрамом...
Завтрак накрыли в малой столовой, куда меня проводила Соня. Георгий ждал меня, читая утреннюю газету в кресле у окна. Я успела разглядеть один из заголовков: «Триумфальное возвращение Ахиллеса в Москву».
Это они отца так обозвали?..
Не сдержавшись, фыркнула, чем привлекла внимание мужа, который так зачитался, что даже не услышал, как я вошла. Повернув голову и увидев меня, князь торопливо отложил газету на круглый столик и поднялся. Не знаю, сказались ли так на мне ночные поцелуи или после недельной лихорадки проснулась жажда к жизни, но у меня даже голова чуть закружилась, когда я ее запрокинула, чтобы полюбоваться собственным мужем.
Как ему шел и этот строгий черный сюртук, который облегал широкие плечи, и туго накрахмаленная рубашка, застегнутая на все пуговицы до самого горла, и жилет в тонкую полоску, особенно теперь, когда я знала, что скрывается под всеми этими слоями одежды.
— Варвара Алексеевна, — Георгий шутливо погрозил мне пальцем. — Я не девица на выданье, ваши взгляды просто неприличны.
Непременно закажу у модистки самые прозрачные и кружевные сорочки, которые она только сможет пошить. Еще посмотрим, кто на кого будет глядеть последним, Ваше сиятельство!
Я улыбнулась, кажется, немного плотоядно, потому что муж, подошедший ко мне и оставивший целомудренный поцелуй на щеке, вопросительно вскинул брови. Я притворилась, что не заметила, и прошла за стол. Усмехнувшись, Георгий сел сбоку от меня, во главе.
Настроение было изумительным, почему-то хотелось петь. И обнимать весь мир. Я с трудом дождалась, пока лакеи принесут и расставят все многочисленные блюда, и, наконец, повернулась к мужу.
— Как спалось, Ваше сиятельство? — невинно поинтересовалась я и, найдя под столом его ногу, провела по ней лодыжкой, чуть приподняв платье. Он не мог не почувствовать мои шелковые чулки.
— Сколько внутри вас скрывалось... энтузиазма, — он ухмыльнулся и покачал головой.
Лакеи стояли по обе стороны дверей, и это добавляло особой пикантности. Почему-то мысль о том, что они видят мои с князем заигрывания, вызывала слабый румянец.
— Это самая малая его часть, — многозначительно протянула я и схватила булочку.
В глазах князя вспыхнул огонь, на который низ моего живота ответил приятным, тянущим теплом.
Я чувствовала себя студенткой-первокурсницей, которая сбежала с пар на свидание к понравившемуся мальчику. Было такое потрясающее ощущение легкости, что на минуту я даже испугалась. Можно ли так радоваться? И не привлечет ли мое секундное счастье беду?..
— Вы помрачнели.
Георгий тотчас это заметил. Его рука легла на столе поверх моей и чуть сжала. Простые прикосновения кожа к коже дарили столько ощущений
Я начинала понимать, почему в старых романах мужчины трепетали, увидев кусочек женской ножки, показавшийся на мгновение из-под платья. У меня самой царили точно такие же ощущения, когда накануне я всего лишь прижималась щекой к обнаженной груди мужа. Самое обычное прикосновение, но каким же оно было ярким в эпоху перчаток, корсетов и десятка нижних рубашек!
— Я уже забыла, когда чувствовала такую легкость на душе, — чистосердечно поделилась я. — Даже страшно, что сейчас моргну, и все исчезнет.
— За время нашего завтрака точно не исчезнет, — незло усмехнулся он.
И помрачнел уже сам. Немного, но я тоже заметила.
— Почему вы отнесли меня в кровать? — наугад ляпнула я, решив, что не позволю никаким тяжелым мыслям испортить это утро.
Вопрос совершенно точно его ошеломил. И отвлек от раздумий, в которые он начал погружаться. Залом меж бровей исчез, в глазах вновь заблестели искры теплого смеха.
— Чтобы не шокировать слуг.
Точно! Супругам же полагалось ночевать отдельно.
— Я намерена спать в вашей кровати, — твердо заявила я и отрезала кусочек от буженины. — С этой ночи и впредь.
Георгий, кажется, чем-то подавился. Он закашлялся и потянулся за стаканом, чтобы отпить морса.
— Вот как? — немного придя в себя, спросил он.
— Вот так, — невинно кивнула я, по-прежнему сосредоточенно кромсая буженину. Но губы сами собой расплылись в улыбке.
Князь взял с колен белоснежную тканевую салфетку и, притворившись, что расправляет ее, скользнул рукой под стол и мимолетно коснулся моего бедра, чуть его сжав. Прикосновение вышло неожиданным, и я подпрыгнула на стуле, уронив нож.
— Я сам! — Георгий жестом остановил засуетившегося лакея, самодовольно мне улыбнулся и склонился над полом.
Спустя секунду я почувствовала, как подол платья был беспардонно задран, а теплая ладонь мужа скользнула по моей лодыжке и голени поверх шелкового чулка. А спустя еще пару мгновений он выпрямился, как ни в чем не бывало, и подал подоспевшему лакею нож.
У меня щеки пунцовели, словно у шестнадцатилетней девчонки, которую впервые поцеловал понравившейся мальчик.
Георгий еще более самодовольно посмотрел на меня, и я сделала страшные глаза. Ну, князь!
Потом мы закончили завтрак и оба поднялись на второй этаж. Несмотря на субботу, князь сказал, что ему нужно разобраться с бумагами по службе. После освобождения отца настало время для заполнения и написания бесконечных отчетов и записок.
Пока добирались до его кабинета, успели поцеловаться в небольшом углублении за лестницей. Спугнула нас одна из горничных, которая пробежала мимо, отгородившись высоченной стопкой белья.
— Слуги подумают, что вас подменили, — выдохнула я, уткнувшись носом князю в плечо.
Он, как истинный джентльмен, прикрыл меня своей широкой спиной.
— Или что у нас наконец медовый месяц, — он пожал плечами и отступил на шаг, и я смогла выбраться из угла.
Мы дошли до кабинета, и Георгий попросил подать кофе со сладостями. Я же пока осматривалась. Помещение резко контрастировало с мрачными интерьерами других дворянских резиденций, в которых я успела побывать. Здесь было много света и воздуха, и стены не давили одним лишь видом, а окна не закрывали тяжелые, ниспадавшие до пола гардины.
По центру стоял массивный письменный стол из светлого дуба, напротив — удобный стул с обивкой из мягкой зелёной ткани. На полу лежал ковер, который разделял два мягких, глубоких кресла. Мне сразу же захотелось забраться в одно из них прямо с ногами и взяться за книгу. Но сначала нам нужно было поговорить обо всем, что случилось.
Князь прошел вглубь кабинета, его шаги звучали глухо на деревянном полу. Остановившись у стола, он оперся бедрами о его край, скрестив руки на груди. Свет из большого окна падал на него, подчеркивая строгий крой сюртука и
