После его слов она осторожно поставила поднос на кофейный столик рядом с кушеткой. Подняла серебряную крышку, под которой оказалась пицца «пепперони» с сыром. При других обстоятельствах, если бы в доме стригоя мне принесли пиццу, подобное выглядело бы нелепо и забавно. Сейчас, учитывая угрозы Дмитрия обратить меня в стригоя и стремление Натана с моей помощью добраться до Лиссы, ничто не могло быть забавно. Даже у Розы Хэзевей есть границы, когда дело доходит до шуток. Рядом с пиццей лежало большое шоколадное пирожное с орехами, с толстым слоем глазировки. То, что я люблю, — и Дмитрий знал это.
— Ланч, — объявил он. — Не отравлено.
Еда на подносе выглядела очень соблазнительно, но я покачала головой.
— Я не буду есть.
Он дугой выгнул бровь.
— Хочешь что-то другое?
— Не хочу ничего, потому что не буду есть вообще ничего. Если ты не собираешься меня убить, я сделаю это сама.
Только тут до меня дошло, что отсутствие оружия в помещении скорее должно было защитить меня от себя, а не от стригоев.
— Уморишь себя голодом? — В его глазах вспыхнуло мрачное изумление. — Я пробужу тебя задолго до этого.
— Почему бы тебе не приступить прямо сейчас?
— Потому что я предпочитаю добровольный выбор.
Господи, он рассуждал прямо как Эйб, только угроза сломать коленные чашки в сравнении с пробуждением выглядела просто милостью.
— Тебе долго придется ждать, — ответила я.
Дмитрий громко рассмеялся. Еще дампиром смеялся он редко, и это всегда заставляло меня трепетать. Сейчас смех его был не теплый и раскатистый, сейчас он звучал холодно и злобно.
— Посмотрим.
И не успела я придумать ответ, как он снова оказался прямо передо мной. Его рука проскользнула к моему затылку, приподняла голову, и он прижал свои губы к моим. Они были так же холодны, как и остальное тело… и тем не менее было в этом какое-то тепло. Внутренний голос завопил, что это мерзко, ужасно, но мир вокруг исчез; клянусь, мне почти показалось, что мы снова вместе в сторожке.
Наконец Дмитрия отодвинулся в сторону, оставив меня с выпученными глазами и потрясенно раскрытым ртом. Небрежно, словно ничего не произошло, он сделал жест в сторону женщины.
— Это Инна. — При звуке своего имени она вскинула голову, и я поняла, что женщина не намного старше меня. — Она работает на Галину и будет заботиться о тебе. Если что-нибудь понадобится, сообщи ей. Она плохо говорит по-английски, но сумеет понять.
Он сказал еще что-то ей по-русски, и она покорно направилась вслед за ним к двери.
— Куда ты? — Спросила я.
— У меня есть дела. А тебе необходимо время на раздумье.
— Тут не о чем думать.
Я постаралась произнести эти слова с вызовом.
Наверно, у меня не очень получилось, потому что в ответ он лишь насмешливо улыбнулся и вышел вместе с Инной, оставив меня одну в роскошной тюрьме.
ДЕВЯТНАДЦАТЬ
Пожалуй, я была паршивым примером для Дениса, которого учила контролировать свои эмоции. Оставшись одна, я снова попыталась выбраться.
Судя по поведению Натана, пленники тут были редкостью, но мне помещение казалось вполне пригодным для заточения. Дверь и окно оставались неуязвимы, чем бы я ни колотила и какие бы предметы ни швыряла в них. На этот раз кресло я оставила в покое, использовав вместо него один из небольших столиков, стоящих в гостиной. Надеялась, что он потяжелее. Напрасно. Отчаявшись, я начала наобум нажимать кнопки на цифровой клавиатуре двери. С тем же результатом.
В конце концов, вымотавшись, я рухнула на кожаную софу и попыталась оценить, какой у меня есть выбор. Этот процесс много времени не занял. Я оказалась в ловушке в доме, полном стригоев. Ладно, я не знала, сколько их тут на самом деле, но по крайней мере трое точно, и это уже слишком много для меня. Дмитрий назвал убежище Галины «поместьем», что тоже не утешало. Поместья обычно велики. Доказательства? Пожалуйста — тот факт, что я находилась на четвертом этаже. Большое здание означало, что здесь может быть много комнат, а в них много вампиров.
Утешало одно — стригои плохо сотрудничают друг с другом. Очень редко им удавалось скоординировать свои действия для совместных операций. Хотя два раза я сталкивалась с подобным нонсенсом — атака на Академию была одним из них. Они тогда напали, потому что магические защитные кольца школы утратили свою силу и стригои не устояли перед соблазнительной перспективой, даже объединились на время. Однако их союзы быстро распадались. Доказательством тому могла послужить перепалка Дмитрия с Натаном, свидетельницей которой я стала.
Дмитрий.
Я закрыла глаза. Из-за Дмитрия я оказалась здесь. Я пришла, чтобы освободить его от участи живого мертвеца — и потерпела неудачу, он прав. И теперь я на грани того, чтобы стать такой же. «Да, славно поработала, Роза». Я вздрогнула, попытавшись представить себя одной из них. Красные круги вокруг зрачков. Смуглая кожа станет бледной. Картина не складывалась, и я подумала, что если это случится, никогда не увижу себя в зеркале. Стригои не отражаются в них. Как тогда приводить в порядок волосы?
Самые пугающие изменения, однако, произойдут внутри — прервется связь с душой. И Дмитрий, и Натан — оба они жестоки и полны антагонизма. Даже не будь здесь меня как повода для ссоры, они, скорее всего, быстро найдут другую причину, чтобы накинуться друг на друга. Я тоже агрессивна, но только из-за сильных переживаний. Стригои же сражаются, потому что кровопролитие доставляет им удовольствие. Я не хотела в этом походить на них — жаждать крови и насилия потому, что это приносит радость.
Я не хотела верить, что и Дмитрий стал таким, но его действия уже характеризовали его как стригоя. Еще я понимала, что все это время он должен был есть, чтобы выжить. Стригои могут выдержать без крови дольше мороев, но с тех пор, как его обратили, прошло больше месяца. Конечно, он пил кровь, а стригои почти всегда убивают свои жертвы во время трапезы. Никак не удавалось представить себе, что это делает Дмитрий.
Я открыла глаза. Мысли о еде напомнили о моем ланче. Пицца и пирожное. Два самых вкусных блюда на планете. Пицца наверняка остыла, пока я впустую тратила силы на попытки сбежать, но, взглянув на тарелку, я обнаружила, что и пицца, и пирожное выглядят восхитительно. Если судить по свету за окном, прошло уже двадцать четыре часа с тех пор, как Дмитрий поймал меня. Ну, приблизительно. Трудно столько времени обходиться без еды, и я ужасно хотела съесть пиццу, даже холодную. На самом деле я не собиралась морить себя голодом.
Конечно, становиться стригоем я тоже не намеревалась, но ситуация складывалась так, что мои желания вряд ли играли какую-то роль. Быстро уморить себя голодом не получится, и, наверно, Дмитрий прав: он обратит меня задолго до того, как я сумею сделать это. Нужно найти другой способ умереть — господи, как не хочется-то! Пока имеет смысл поддерживать свои силы ради призрачного шанса сбежать.
