— Девушка, — насмешливо протянул собеседник Егора. На Карташова Наташа старалась не смотреть, но он почему-то молчал и своего отношения к происходящему не выказывал. — Девушка, — опять повторил игрок, — мы здесь не в классики играем, а в волейбол!
— В этом я не хуже вас разбираюсь! Так берете меня или нет?
— Ну, хорошо, — согласился неожиданно мужчина, — но учтите, никакого снисхождения, как женщине, вам не будет! Партия решающая, и биться будем, как швед под Полтавой.
— Все понятно! — Наташа бросила сумку с пляжными причиндалами на скамейку рядом с пацаном и вышла на игровую площадку.
В институте у нее был первый разряд, да и в последнее время она постоянно играла в волейбол: летом — в пионерском лагере, где подрабатывала во время отпуска, зимой — за команду городской больницы. Однако подобный накал страстей на волейбольной площадке ей довелось испытать впервые. Наблюдая со стороны за четвертой партией, она и не подозревала, что окажется в эпицентре взрыва дюжины мужских самолюбий и честолюбивого желания выиграть любой ценой. И теперь испытала на собственном опыте, что значит игра без поддавков в составе мужской команды. Мужики из кожи вон лезли, чтобы доказать друг другу, а особенно женщине, так безрассудно, на их взгляд, вступившей в игру, что тоже не лыком шиты.
Болельщики поначалу довольно скептически отнеслись к подобному повороту событий, но вскоре и та и другая сторона вынуждены были признать, что женщина без всяких скидок играла великолепно.
Ловкая и подвижная, она умело ставила блок, одинаково хорошо играла и у сетки, и у задней линии, поднимала порой самые «дохлые» мячи. И на:подаче ничуть не уступала мужчинам, и вскоре ее команда, пусть и с минимальным перевесом в два мяча, но вырвала победу у соперников.
Судья спустился со своего «насеста», и после взаимных рукопожатий обе команды столпились вокруг Наташи. Игроки радостно галдели, улыбались, трясли ей руку, пока мужчина, разрешивший ей выйти на площадку, прикрикнув на приятелей, не остановил их. Он склонился к Наташиной руке, прикоснулся к ней губами и, выпрямившись, улыбнулся.
— Откуда вы взялись, фея-избавительница?
Наташа не успела ответить, потому что мужские руки легли ей на плечи, и голос Егора за ее спиной произнес:
— Ребята, умерьте пыл, расступитесь чуток, и тогда я познакомлю вас со своей женой Наташей.
Похоже, появление на скамье болельщиков паукообразного инопланетянина произвело бы меньший эффект, чем заявление Егора. Мужики с растерянными физиономиями сделали, как по команде, шаг назад и застыли в немой сцене, подобно героям небезызвестного «Ревизора».
— Ну ты даешь, командир! — Начальник милиции бесцеремонно растолкал окаменевших приятелей и, опираясь на плечо сынишки, подковылял к Наташе и Егору. — Такую красавицу отхватил и молчишь, как воды в рот набрал, разве так с друзьями поступают? — Он укоризненно покачал головой и, протянув Наташе руку, представился: — Степанок Станислав, можно просто Стас. — Он еще раз с восхищением оглядел Наташу и обратился к Егору: — Сейчас идем к Саддаму, и ты ставишь на всех ведро вина, иначе не сносить тебе головы!
— Ладушки, — улыбнулся Егор, — но разреши нам хотя бы искупаться. Не будет же она под одной колонкой с этими охламонами мыться!
— Идет! — кивнул милиционер. — Встречаемся в шашлычной через полчаса, я как раз за это время туда доскачу и заказ сделаю.
Егор обнял Наташу за плечи и притянул к своей груди, потом с веселой улыбкой оглядел приумолкших приятелей:
— Братцы, давайте я вас всех чуть позже за столом представлю. Видите, на ней же лица нет! — Не снимая руки с Наташиного плеча, Егор повел ее к пруду. Но едва лишь волейбольная площадка скрылась за кустами акации, развернул Наташу к себе лицом и сердито прошипел:
— Какого черта ты здесь появилась?
— Я потеряла ключ, а отец Николай посоветовал сходить в парк. Сказал, что вы здесь играете в волейбол…
— И отчего же ты просто не взяла этот самый ключ, а ввязалась в игру и вынудила меня объясняться с ребятами?
— Никто тебя за язык не тянул! — огрызнулась Наташа. — По-моему, ничего предосудительного я не сделала!
— Естественно, лишь вволю потрясла кое-чем да голыми ногами помелькала!
— Какое твое дело? — Наташа уперлась в грудь Егора руками и попыталась оттолкнуть от себя, но он сердито сжал губы, переместил руки на ее талию и еще сильнее прижал к себе.
— Я предупреждал тебя, чтобы не выпендривалась? Предупреждал! Говорил тебе, что надо вести себя скромнее? Говорил, но тебе — как об стенку горох! Придется за это примерно наказать! — И не успела Наташа опомниться, как горячие жесткие губы прильнули к ее рту, язык встретился с ее языком, и Наташе на миг показалось, что она теряет сознание, но губы ее непроизвольно шевельнулись в ответ. Она обняла Егора за шею, и тут же мужская рука скользнула ей под футболку и легла на грудь.
Но тут за спиной Егора раздалось легкое покашливание. Они отпрянули друг от друга. Один из игроков смущенно смотрел на них из-за куста:
— Ребята, все готово! Только вас ждем!
— Минутку! — Егор махнул рукой. — Передай Степанку, мы сейчас будем!
Игрок скрылся за кустами акации, а Егор, как ни в чем не бывало, посмотрел на Наташу:
— Что ж, искупаться мы уже не успеем, придется возвращаться к колонке. — Он окинул ее скептическим взглядом. — Вот только ума не приложу, как тебя в общество в таком одеянии ввести?
Наташа оглядела себя. Футболка, разорванная сбоку по шву, в грязных буро-зеленых пятнах представляла собой печальное зрелище. Для светских раутов, даже на уровне Тихореченска, такое одеяние не годилось!
Она растерянно посмотрела на Егора:
— В принципе, я никуда не хочу идти! Отдай мне ключи, и я отправлюсь домой.
— Поздно, голубушка, слышала, что Степанок сказал? Пока я отделался ведром вина, но, если ты не пойдешь, мне придется поить этих бездельников до скончания века! Ладно, — Егор подтолкнул ее к колонке, — иди пока, мойся, а я что-нибудь придумаю…
Наташа успела умыться, помыть ноги, причесаться и даже подкрасить губы помадой, когда, наконец, появился Егор с ярким пакетом под мышкой.
— На вот, посмотри! Лоточник посоветовал, говорит, очень модно!
Она развернула упаковку и чуть не поперхнулась от неожиданности, обнаружив в ней белую трикотажную маечку с узкими лямочками не толще шнурка на ботинках. Наташа видела подобные на девочках-подростках, но она-то взрослая женщина!..
— Надевай, надевай! — приказал Егор, заметив, что она нерешительно вертит майку в руках. — Это гораздо лучше, чем твое рубище.
— Ну, что ж, если не понравится, то я не виновата, сам выбирал.
