Читаем без скачивания Антироссийская подлость - Юрий Мухин

Глава 6

Итоги расследования обвинений в агрессии

Хотел бы облегчить участь читателя следующим советом. У бригады Геббельса нет никаких доказательств своих версий, и она топит их отсутствие в обилии разных сведений, которые не имеют ни малейшего отношения к делу, но должны убеждать всякого, что бригада Геббельса работала очень тщательно и всё расследовала очень добросовестно. К примеру, сначала в 1995 г. в польском толстенном официальном сборнике документов по Катынскому делу,[349] а затем и в 1999 г. в российском сборнике[350] даётся аксонометрический чертёж нар, на которых спали польские военнопленные в нашем плену, с указанием их размеров, площади и т. д. Как эти нары доказывают, что СССР совершил агрессию против Польши, или как они доказывают, что пленных поляков в СССР расстреляли? Никак. Но бригада Геббельса с этими нарами расстаться не может, поскольку без этих прекрасных нар и подобных «доказательств» она останется только со своими тупо сколоченными фальшивками. И вот таких «доказательств» у бригады Геббельса море, в котором, по замыслу этой бригады, должен утонуть всякий, кто попытается понять, на чём же основаны её утверждения.

Поэтому пробуйте вычленять из её пустопорожнего потока слов, цифр, дат и фамилий те узловые моменты, которыми бригада Геббельса «доказывает» своё обвинение. «По Нюрнбергскому счёту» схема «доказательств» вины СССР и обоснование представления обвинения по Уставу МВТ в писаниях геббельсовцев таковы.

1. По законам России судить нельзя, так как мёртвых не судят и нет соответствующих законов (3).

2. Судить надо по Уставу МВТ, так как в нём предусмотрены наказания за планирование агрессии и за агрессию (3).

3. СССР планировал агрессию тем, что подписал с Германией секретный протокол о разделе Польши (тексты геббелъсовцев).

4. СССР совершил агрессию тем, что его войска 17 сентября 1939 г. вошли в Польшу, а на её территории в этот день ещё бегали не только разрозненные толпы польских войск, но и члены польского правительства, так что это было ещё государство, совсем как настоящее (тексты геббельсовцев).

5. Доказательством того, что члены польского правительства и главнокомандующий польской армией 17 сентября всё ещё бегали по Польше, служит факт отказа польского посла в Москве Гжибовского принять ноту и его утверждение, что польское правительство ещё в Польше, а польская армия ещё сражается (тексты геббельсовцев). Других доказательств, что польское правительство 17 сентября ещё было в Польше, бригада Геббельса не представляет. Она, бедная, даже приказ Рыдз-Смиглы «Советы вторглись», который раньше был датирован 18 сентября, вынуждена сама передатировать на 17.[351]

Вот это узловые моменты «доказательств», вся остальная болтовня геббельсовцев — кто командовал войсками, какие номера имели армии, что было написано в приказах и т. д. — ничего не доказывает. Простите, но если на никем не управляемой территории грабят и убивают мирное население остатки какой-то армии, то какая разница, какие приказы давало своей армии государство, взявшее под свою защиту эту территорию?

Итак, давайте ещё раз сжато рассмотрим узловые моменты обвинения СССР бригадой Геббельса.

1. По законам России судить можно кого угодно и за что угодно. Я не буду напоминать читателям статью Уголовно-процессуального кодекса (5), просто напомню, что наш Верховный Суд провёл суды по реабилитации 1,5 млн. человек, в том числе по решению ГВП от 23 апреля 1996 г. реабилитировал командира казачьей дивизии СС немецкого генерала фон Панвица, повешенного в 1946 г..[352] Так какие проблемы нашему Верховному Суду провести заседание суда и реабилитировать Гитлера с Геббельсом?

2. Почему невозможно судить руководителей СССР по Уставу МВТ, я написал (4).

3. Считать, что секретный протокол к Договору о ненападении между СССР и Германией от 23 августа 1939 г. является доказательством того, что СССР планировал напасть на Польшу с целью её расчленения и раздела с Германией, может только тот, кто неспособен этот протокол прочесть. А утверждать, что этот протокол доказывает агрессивность планов СССР, может только подонок. Снова кратко поясню почему.

а) Раздел сферы влияния между СССР и Германией проходил по линии рек Нарев-Висла-Сан, которую и немцы, и французы считали рубежом, на котором любая армия сможет долго удержаться, а русские генералы ещё в Первую мировую войну укрепили эту линию крепостями. Это доказывает, что СССР хотел политическим путём защитить суверенитет Польши, т. е. если армия Польши потерпит поражение к западу от этой линии — немцы не могли без конфликта с СССР форсировать эти реки. (135–136).

б) То, что это так и не иначе, доказывается тем, что после полного развала Польши войска СССР не вышли на эту линию, а между СССР и Германией, причём по инициативе СССР, 28 сентября был заключён новый протокол, согласно которому была проведена новая линия сфер влияния. То есть, после того, как правительство Польши сбежало из Польши, СССР и Германии пришлось снова договариваться с учётом новых реалий — с учётом предательства народа Польши его правительством и армией. СССР по новой договорённости вводил в сферу своего влияния Литву и передавал в сферу интересов Германии польские воеводства к востоку от линии Нарев-Висла-Сан.[353]

в) Вторая сторона, подписавшая протокол, Германия, в ноте от 21 июня 1941 г. об объявлении войны СССР выставляет СССР агрессором именно за то, что он присоединил к себе часть государств внутри своей сферы интересов, тогда как эта сфера предусматривала только политическое и коммерческое влияние. И то, что это действительно так, подтверждает, что сами немцы даже 7 сентября 1939 г. не собирались захватывать всю Польшу, в их предложении о перемирии на эту дату предусматривалось присоединение к Германии только западных областей Польши по Краков. (134)

г) То, что СССР не планировал раздела Польши, подтверждает то, что он не привёл войска в готовность даже в простом организационном плане (не были созданы фронтовые объединения) не только до 1 сентября, но и до 10 (207), и начал вводить свои войска в Польшу, когда война уже окончилась и немцы выводили из Польши свои ударные силы. Американский историк, а в то время корреспондент У. Ширер, пытавшийся 17 сентября 1939 г. проехать из Данцига в Берлин, записал в дневнике: «Дороги забиты колоннами германских моторизованных частей, возвращающихся из Польши».[354] А то, что СССР хотел помочь Польше сохранить суверенитет, подтверждает отвод накануне 1 сентября советских войск от восточных границ Польши. (137)

д) То, что СССР не планировал нападать на Польшу и с началом её войны с Германией, подтверждает то, что он 3 сентября 1939 г. продал ей стратегический материал — хлопок, идущий на производство пороха и взрывчатки. Какому будущему противнику такое продают, да ещё и в начале войны, когда этот хлопок успеет переработаться в пироксилин и использоваться против тебя? (153)

4. СССР технически не мог напасть на государство «Польша» 17 сентября 1939 г., поскольку такого государство не существовало уже с 7-10 сентября, когда правительство Польши перестало ею управлять, а главнокомандующий польской армией дал войскам команду удирать в Румынию. То, что государства «Польша» не существовало с этих дат, подтверждает следующее.

а) Гибель Польши была смертельной для Франции, но для французов было бы безумием атаковать немцев, если Польши уже нет. Французы отказались от активных действий на своём фронте 8 сентября.

б) То, что удирающее правительство Польши, которое 17 сентября «ещё было на территории Польши», не объявило войну СССР.

в) То, что главнокомандующий польской армией, который 17 сентября «ещё был на территории Польши», не дал приказ войскам на отражение агрессии. (Кстати, защищаясь, им легче было бы отойти и в Румынию).

г) То, что союзник Польши от агрессии СССР, Румыния, не усмотрела в действиях СССР агрессии и не объявила ему войну.

д) То, что союзники Польши Франция и Великобритания не предъявили СССР ультиматум отвести свои войска за пределы границ Польши.

е) То, что Лига наций не исключила СССР из своих членов и даже не призвала мир к его экономической блокаде.

5. (Он же подпункт «е» пункта 4). Поведение посла Гжибовского, отказавшегося принимать ноту для своего государства (179–184), доказывает, что на 17 сентября никакого государства у посла Польши уже не было, поскольку любое государство своего посла за такую наглость в тюрьме бы сгноило. Гжибовский либо не имел представления, где находится правительство Польши, либо знал, что оно уже интернировано в Румынии и не способно исполнять даже таких простых функций, как принятие ноты.