Она покрепче обняла его и пожала плечами, зная, что он может уловить любое ее движение. Зеленый свод над ними вновь осветила вспышка.
— Эй. — Он поднял голову. — А помнишь тот день в гостинице, в Малишу, на верхнем этаже? С фейерверками и прочей ерундой?
Она кивнула.
— Здорово было, правда? — тихо произнес он.
— Да, — ответила она. — Да, здорово.
Они не разжимали объятий, и Шеррис перевела взгляд туда, где загорался свет. Еще несколько вспышек; ей показалось даже, что она услышала отдаленный грохот. Она внезапно задрожала в его руках. Миц поцеловал ее в лоб и отстранился.
— Я, пожалуй, вернусь, посмотрю, дрыхнет ли Длоан, — прошептал он.
— Через дверь! — Она попыталась втащить его в раскрытую дверь балкона. Миц упирался.
— Я не могу, — сказал он. — Дверь в нашу комнату закрыта. Мне придется либо возвращаться тем же путем, либо оставаться спать с тобой.
— Или на полу, — добавила она.
— Или с Зефлой, — весело шепнул он. — О, с вами обеими!
— Можешь лечь в мою кровать, а я лягу с Зефлой.
— Ты так уже делала, — заметил он обиженно, — и я был ужасно огорчен.
— Потому что мы не разрешили тебе подсматривать?
— Точно, — согласился он. — И чего вы этим добились?
— Так ты что, идешь или нет?
— Нет. Я вернусь обратно тем же путем, а то как же там Длоан без меня.
— Миц…
Но тот уже перекинул ногу через стебли и перемахнул на свой балкон. Ветерок опять коснулся ее щеки.
— Маньяк! — прошептала она. — Осторожно…
Вспыхнул свет; Миц с уханьем перевалился через ограду, снова послышалось шуршание, затем его торжествующий голос: — Вот и все! Совсем не трудно.
— Ты ненормальный, Годзикама.
— А я этого никогда и не отрицал. Приятно побыть ненормальным. Спокойной ночи, моя прекрасная леди.
— Спокойной ночи, идиот.
Он послал ей звучный воздушный поцелуй и скрылся. Она ждала. Через секунду послышался глухой стук и стон Мица:
— Ой!
Она улыбнулась в темноту. Миц наверняка врезался во что-нибудь нарочно, просто чтобы посмешить ее.
Наверху вновь вспыхнул свет, на мгновение озарив окружающий ландшафт, и тут же погас. Наступившая темнота показалась ей еще более непроницаемой.
Глава 12
Снегопад
Они были любовниками вот уже несколько месяцев. Им довелось только один раз еще побывать в Микенах после фестиваля ароматов и того путешествия в гондоле по длинному тёмному руслу канала. Оба упивались собственным счастьем; во время их второго приезда в Малишу вновь был праздник. Люди отмечали семь тысяч двадцать первую неделю со Дня Основания; повсюду царило пьяное веселье, все расхаживали в старинных костюмах, поедая дешевую еду и время от времени принимая наркотики.
Они ели, пили и танцевали, прокатились в гондоле по каналам и смотрели на живые голограммы в городском небе, изображающие прибытие первых колонистов, происшедшее семь миленниумов назад. Затем эти голограммы сменились картинами микенской истории, в то время как они брели, держась за руки, к своей гостинице у подножия голого холма неподалеку от военного музея.
Голографическое шоу завершилось показом избранных отрывков хроники текущей войны. Они уже стояли на пороге гостиницы. Над городом летели в строю мерцающие эскадроны освобожденных налоговых клиперов; подвергались бомбардировке бункеры астероидов Фрастериса и Духа ночи; бунтовали шахтеры Ночного Призрака; взрывался налоговый крейсер.
— Ха, — сказал Миц, увидев вспышку яркой гибели крейсера, медленно гаснущую в небе Малишу. — А ведь это мы его остановили возле Ночного Призрака, верно?
Она взглянула на вторичные взрывы, расцветающие внутри сферы, образованной разлетевшимися обломками крейсера.
— Да, — подтвердила она, прижимаясь к Мицу и обвивая его руками. — Это, конечно же, наш приятель.
Она провела ладонью по его груди, обтянутой мундиром.
— Пойдем наверх, хорошо?
Повернувшись, она ухватила его за плечо и попыталась повернуть лицом к двери.
— Черт. — Он покорно поплелся следом. — Это же мы его доконали. Нам наверняка полагаются проценты с этого шоу.
Их комнаты размещались на верхнем этаже — просторное помещение с полупрозрачным зеленым колышущимся пологом Древодома вместо потолка. Листья легким куполом вздымались над несколькими колоннами.
Они занимались любовью на кровати, стоявшей рядом с зеркальной стеной. Она сидела на его коленях, прижимаясь щекой к его щеке, в тусклом свете вечернего города, пробивающемся сквозь ажурную крышу. Он поддерживал ее одной рукой, другой обнимая за плечи; он ласкал и гладил ее грудь, живот и жесткую поросль внизу живота, а она целовала и ласкала его лицо, руки, бедра; он медленно двигался под ней, а она на нем, то отдаляясь, то снова сближаясь.
Тяжело дыша, они то смотрели друг на друга, то переводили взгляд в зеркало, растворяясь друг в друге с какой-то торжественностью. Весь мир, вся Вселенная жила в едином ритме вместе с ними, а потом окружающее и вовсе перестало существовать, осталась только всепоглощающая радость.
Вспышка была неожиданной и ослепительно яркой. Оба застыли с открытым ртом, задрав головы и глядя на потолок из листьев. Затем, когда вслед за вспышкой в комнату ворвался треск и грохот, они одновременно взглянули на свое отражение в зеркале и расхохотались. Не переставая смеяться, они повалились на кровать, освещаемые разноцветными огнями, которые мелькали в листве.
— Что за черт, вот так облом, — проговорила она сквозь смех.
— Неудачная шутка, — согласился Миц.
Он пошевелился, и Шеррис перекатилась на спину. Она лежала рядом с ним, тихонько покусывая его сосок.
— Ты что, уже скис?
— Да нет же, будь я проклят. — Он ткнул пальцем вверх. На «потолке» мелькали красные и зеленые блики, и сверху доносились раскаты пулеметных очередей. — Но вот это чертовски отвлекает!
Поразмыслив минуту, Шеррис соскочила с кровати.
— У меня есть идея.
Она заткнула уши небольшими комками бумаги, предварительно пожевав их; затем проделала то же самое с ушами Мица. Шум салюта стих.
Затем подобрала с пола свои трусы и аккуратно разорвала их на две части.
— Эй, — донесся до нее еле слышный голос Мица. — Это же мой подарок…
Шеррис покачала головой, прижав палец к губам. Оторвав две черные полоски тонкого душистого материала, она завязала ему глаза так, чтобы не оставалось ни малейшей щелочки, а потом себе.
И они продолжали заниматься любовью в почти полной темноте, точно двое слепых, доверяясь лишь осязанию, под отдаленный шум, похожий на рокот прибоя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
