— Утрите лоб. Вы сражались сегодня с необыкновенным упорством. Я бы сказал, со спокойным отчаянием человека, который знает, что час испытания близок, — мягко заметил синьор Бертиоли. — Я не ошибся? Вендетта уже близка, милорд?
Хэтти казалось, что она на последнем издыхании. Она хотела ответить, но не могла. Синьор Бертиоли осторожно вынул рапиру из ее несопротивляющейся руки и стал терпеливо ждать.
— Да, синьор, все так, как вы сказали. Моя вендетта действительно уже очень близка, — наконец смогла вымолвить Хэтти. Видя озабоченность в темных глазах итальянца, она добавила: — Не бойтесь за исход, синьор. Я думаю, что все решится в пользу пистолетов, а не шпаг. А я, как уже говорил вам, отличный стрелок.
Синьор Бертиоли нахмурился:
— Зачем же вы тогда, мой юный лорд, так принуждали себя? Зачем старались овладеть всеми тонкостями и хитростями мастерства?
— Если человек отправляется на битву с одним видом оружия и молитвой на устах, то его считают глупцом. Хотя у меня теперь два оружия, по правде сказать, я все равно не отдал бы предпочтения шпаге. Несмотря на ваши превосходные уроки, я вынужден признать, что мне не хватит ни выносливости, ни искусства, чтобы убить моего противника.
Синьор Бертиоли очень хотел бы услышать, с кем лорд Монтейт собирается сойтись в смертельном поединке, но он знал, что молодой человек никогда не назовет ему имя своего врага.
— А ваш противник, милорд, хорошо владеет шпагой?
— Да. Во всяком случае, я так слышал. Кроме того, он старше меня, по меньшей мере на восемь лет. Следовательно, у него больше опыта.
— Значит, за восемь лет он мог также улучшить и навыки обращения с пистолетом.
— Совершенно верно, но это меня не смущает. Я только что повторил вам, что превосходно владею пистолетом. Если вы, синьор, из тех людей, кто чтит библейские сказания, то в данной ситуации можете считать меня маленьким Давидом. Я уверен, что крошечная пуля сразит моего Голиафа. Пистолет уравняет наши различия. Теперь, синьор, я должен покинуть вас. Я отправляюсь на самый важный в моей жизни вечер, и мне не хотелось бы на него опоздать.
Хэтти натянула пальто и черные кожаные перчатки. Обернувшись к маэстро, она сказала:
— Спасибо, синьор. Извините, если я разочаровал вас. Мне жаль расставаться с вами. Если я больше не увижу вас, значит… молодой лев испустил последний вздох. Прощайте, синьор.
Горящими от возбуждения глазами Хэтти осматривала игорный зал «Уайтса». К своему удивлению, она не увидела обычного скопления людей. Несколько незнакомых ей джентльменов лениво слонялись от столика к столику. Она пребывала в недоумении до тех пор, пока не вспомнила о скачках в Ньюмаркете. Лучшие представители высшего света, несомненно, устремились туда, пользуясь случаем сделать свои ставки в компании регента.
Она повернулась к лакею, который уже стоял возле нее, легко держа серебряный поднос с вином:
— Вы не видели сэра Гарри Брэндона?
— Он здесь, милорд. У столика, где играют в фаро.
— А что, маркиз де Оберлон тоже пришел?
— Нет, милорд. Его светлости я не видел.
Хэтти кивнула и направилась в дальний угол салона, к столикам с фаро. Она шла твердой походкой, гордо подняв голову, с лицом человека, уверенного в своей правоте.
Возле одного из столиков она увидела сэра Гарри, который, облокотившись на изящный стул в стиле Людовика XV, наблюдал за игрой. Она удивилась, что он не играет.
Сэр Гарри пребывал в дурном настроении. Он уже выпил довольно много бренди, но легче ему не стало, лишь усилились неприятные ощущения в желудке. Если бы он только мог вытеснить из головы мрачные мысли. Перед глазами у него стояло бледное задумчивое лицо Изабеллы. Во время их последней встречи у него не было намерения бранить ее за то, что она принимала у себя лорда Гарри. Но когда она первая с увлечением заговорила о лорде Монтейте, он не удержался и высказал ей все. В ответ Изабелла сказала тихим, но твердым голосом: «Уж лучше я выйду замуж за него, чем за сэра Уильяма Файли». Тогда он закричал на нее: «Ах так! Прекрасно, дорогая. С вашим вкусом все ясно. Оба ваших поклонника — распутники. И вы решили выбрать в мужья того, который моложе. Не правда ли? Но не обольщайтесь. Не ждите от него верности. Вот увидите, что я окажусь прав».
Он сделал еще глоток бренди и угрюмо уставился в рюмку.
— Я рад, что вы здесь, Гарри, — услышал он голос лорда Гарри.
Сэр Гарри взглянул на своего приятеля и проворчал:
— Но вы же сказали, что сегодня вечером у вас здесь какое-то неотложное дело. Хотите объявить мне, что собираетесь жениться на Изабелле?
«На нем лица нет», — подумала Хэтти.
— Нет, Гарри. Это не имеет никакого отношения к Изабелле, хотя мне есть, что сказать вам по этому поводу тоже. И не так мало, если только вы пожелаете слушать.
Сэр Гарри бросил на лорда Гарри неприязненный взгляд и глотнул бренди.
— Не напивайтесь, Гарри, — продолжала Хэтти. — Вы действительно нужны мне, и я хочу, чтобы у вас была ясная голова. Сегодня вечером вы должны быть рядом со мной.
В глазах сэра Гарри промелькнула тревога.
— Что случилось, лорд Гарри? Ваши слова звучат, черт возьми, слишком серьезно. Мне совсем не нравятся такие разговоры.
Лорд Гарри, казалось, не слушал его, устремив взор в противоположный конец зала. Сэр Гарри проследил за его взглядом и тотчас поставил рюмку на стол. В дверях появились маркиз де Оберлон и граф Марч.
— Послушайте, Гарри. Никуда не уходите от меня. Я могу рассчитывать на вас?
— Конечно. — Гарри быстро поднялся и встал рядом с ним. — Объясните мне, что стряслось? Что вы натворили?
Даже через весь зал сэр Гарри чувствовал напряжение, исходившее от его зятя и маркиза. Видел он и строгое неподвижное лицо лорда Гарри. Рука об руку с ним он направился навстречу графу и маркизу. Когда они подошли ближе, он увидел холодные серые глаза зятя. Граф Марч посмотрел на него сначала с изумлением, потом изумление сменилось гневом. Сэр Гарри предпочел бы остаться на месте, но ноги сами собой несли его вперед.
— Итак, вы явились.
Было ясно, что маркиз обращался непосредственно к лорду Гарри. За этой простой короткой фразой сэр Гарри почувствовал множество невысказанных слов, которые словно невидимые ледяные иголки витали в воздухе.
— Как видите, ваша светлость. У меня много разных недостатков, но среди них нет ни трусости, ни жестокости, ни самовлюбленности. Зато вам, ваша светлость, не мешало бы поразмыслить над этими человеческими пороками. Присмотритесь внимательнее к себе, может быть, вы найдете их у себя.
Сэр Гарри оцепенел, услышав столь дерзкое заявление друга, но не смог выговорить ни слова, только удивленно посмотрел на него и открыл рот. Вместе с тем он нашел несколько странным поведение маркиза: тот только стиснул зубы в ответ на явно намеренное оскорбление.
