Вечером мы собрались у Вячеслава и стали обсуждать создавшееся положение.
Что же нам делать дальше? Ясно, что наша связь с партизанами оборвалась. Теперь уж никому не разрешается выходить за черту города. Жители прилесных деревень уходят в лес, а гитлеровцы жгут эти деревни. Нюся, по всей вероятности, тоже ушла и больше сюда не приедет. Надо думать о том, как нам уйти в лес.
— Мне удалось нащупать партизанского «водителя» — проводника, — сказал Вячеслав, — он обещал прийти за нашими пленными в авторемонтные мастерские и увести к партизанам.
— Почему же я об том ничего не знаю? — удивился Николай. — Что же ты от меня его скрывал?
— Тебя сегодня послали работать в гараж, и как раз в это время пришел водитель. Вот я и докладываю, можешь не обижаться.
— Хорошо, — сказал Николай, — но у меня есть на примете другая нить. Я знаю женщину, через которую мы восстановим связь с подпольной организацией, и эта женщина — Ольга Шевченко. Вот слушайте. Когда я еще находился в тюрьме, меня как-то повели пилить дрова к одной немецкой фрау. У нее во дворе меня увидел Сергей Шевченко — хороший знакомый, бывший преподаватель физкультуры. За пачку сигарет он выпросил у часового разрешение и привел меня к себе. Ольга, его жена, накормила меня, согрела воду и, пока я купался, выстирала и выварила рваные брюки, — единственную мою одежду.
Освободившись из тюрьмы, я изредка к ним заходил. Ольга прекрасная женщина. Вы знаете, она скрывала у себя комиссара Подскребова, которому удалось бежать прямо со двора гестапо.
Теперь слушайте дальше. Накануне того дня, когда Нюся в последний раз приезжала к нам, я был у Ольги. Сергей теперь работает в Сарабузе, приезжает только по воскресеньям. По-моему, Ольга играет у подпольщиков важную роль, у нее можно узнать все свежие новости с фронта. Я сейчас же отправлюсь к ней, а с водителем ты, Вячеслав, подожди пока.
— Ну что ж, иди, — сказал Вячеслав, — только скорей возвращайся, не томи нас. Эх! Пятки чешутся, так бы и побежал в лес. Там своей братвы много, — мечтательно продолжал Вячеслав, — морячков севастопольских… Автомат в руки — пошел чесать, только перья полетят от гадов. Тянет в лес меня: там своя, советская земля, а здесь молчи, стиснув зубы…
Николай ушел. Мы с Вячеславом никак не могли усидеть спокойно на месте.
Наконец, Николай вернулся.
— Неудача, товарищи, Ольгу я не застал дома, на дверях висит большой замок. Спросил у соседей, говорят: на прошлой неделе уехала в Сарабуз, когда будет, не знают.
Мы расстроились, но Николай сказал:
— Никуда Ольга не денется, через день-два приедет домой.
— Конечно, будем ждать, — сказал Вячеслав, — но если прежде придет водитель, я уйду в лес.
— Смотри, Вячеслав, не забудь и обо мне, — попросила я, — забеги в столовую, я уйду прямо оттуда.
— Будет возможность, обязательно зайду за тобой, даю слово.
— Ну хорошо, утро вечера мудренее, — сказал Николай, — события сами подскажут, как поступить, но мой совет — дождаться Ольги.
Так закончилось наше совещание, а на другой день я узнала от Николая, что Вячеслав с группой пленных, работавших в мастерских, неожиданно ушел. Николая в тот момент не было в мастерских, и он остался. По-видимому, партизанский водитель не мог ждать: в таких делах промедление равносильно смерти.
В этот день, невзирая ни на какие запрещения, приехала мама из Бахчисарая. Ее материнское сердце беспокоилось о нас и о Володе. Володя очень просил маму приехать, он хотел, чтобы мама находилась возле него, когда он будет умирать.
Еще через день, к вечеру, к нам пришла мать Вячеслава и сказала:
— Меня прислал Николай, он получил записку от Вячеслава. И Вячеслав, и его товарищи благополучно добрались до деревни Буры; она возле самого леса. За ними приехали машины с красными флагами и отвезли к партизанам. «Теперь я уже на советской земле», — пишет Вячеслав. Он сообщил маршрут: как вам с Николаем надо идти и куда явиться в деревне Бура. Николай прислал меня, чтобы спросить вас: согласны ли вы идти с ним? Без вас он уйти не может, ведь вы за него поручились и вас привлекут к ответу.
Согласна ли я? О, боже, конечно! Я только об этом и мечтаю. Ну, а как же с вами будет? Вы же за Вячеслава тоже ручались.
Вячеслав просил меня перебраться к нашим родственникам на окраину города, но я решила остаться дома, — ответила Юзефа Григорьевна. — И знаете, что придумала? На днях со своим гитлеровским офицером уехала жена Вячеслава, забрав с собой детей. Меня уже вызывали в полицию, и я сказала: мой сын Вячеслав Юрковский уехал вместе со своей женой с той немецкой частью, где она работала. Мне как будто поверили, хотя сказали, что наведут справки…
Я подумала и сказала:
— Пожалуй, Юзефа Григорьевна, получилось неплохо, довольно правдоподобно. Гитлеровцы драпают, ищи теперь эту часть и кто там с ней уехал!
— Николай просил вас завтра к шести часам утра быть у нас, — сказала Юзефа Григорьевна.
— Скажите Николаю, что я буду.
На волосок от гибели
Рано утром 5 ноября 1943 года я вскочила с постели в приятном возбуждении: сегодня мы уйдем к партизанам и будем на свободной земле. Вот только одежда у меня не подходящая для леса, неудобная: туфли на высоких каблуках, легкое демисезонное пальто.
Ни мама, ни сестра, ни Володя — никто не пытался даже единым словом остановить меня. Я расцеловалась с ними на прощанье. Маленького Жени не было, бабушка оставила его с дедушкой в Бахчисарае. Прощаясь с Володей, я думала, что прощаюсь с ним навсегда и больше никогда его не увижу. Раньше одна эта мысль привела бы в отчаяние, ну, а теперь сердце мое стало словно каменным, малочувствительным.
В радостном возбуждении пришла к Юрковским. Николай открыл дверь и пытливым взором окинул мое лицо.
— Побольше спокойствия, — сказал он, — смотри не волнуйся, чтобы на лице твоем не было ничего на писано.
Через пять минут, попрощавшись с Юзефой Григорьевной, мы ушли.
— С нами должна пойти еще одна девушка, — предупредил Николай.
— Кто она, ты ее знаешь?
— Нет, видел только раз. Но, говорят, она воевала в Севастополе и вообще боевая…
Николай привел в Сергеевку, мы зашли в маленький домик. Молодую женщину, хозяйку, звали Клавой, Она предложила сесть, а сама пошла за девушкой, которая должна была с нами идти.
Вскоре в дверях появилась хозяйка, а за ней девушка невысокого роста, плотного сложения, как говорят, крепко сбитая.
Здравствуйте, товарищи, — сказала она отрывисто. Затем сделала два шага и остановилась. — Меня зовут Диной… — она запнулась, и глаза ее широко раскрылись от изумления. Что-то знакомое почудилось мне в этих карих глазах, и я спросила:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
