* * *
Леуну Керук, управляющий Лондонским отделением казначейства Ост-Индской Компании, услышав стук в дверь, вложил в приходно-расходную книгу закладку и закрыл её.
— К вам сэр Генри Куртене, маркиз Эксетер, второй граф Девона, — сообщил секретарь. Вы позволите?
— Да-да! Я жду. Проводите, пожалуйста, — сказал Керук и, выйдя из-за стола, шагнул навстречу посетителю.
В кабинет вошёл маркиз — высокий, рыжеволосый и высокомерный. Без приветствия он обрушил на управляющего гневную тираду, смысл которой заключался в том, что он возмущён тем, что ему отказали в получении ссуды.
— Я брат короля, — в конце концов почти выплюнул граф Девона.
— Прошу меня правильно понять, — любезным, но решительным тоном произнёс Керук. — Внутренние правила не позволяют мне выдавать ссуду без государственной гарантии или обеспечения.
— Я не понимаю, о чём вы говорите, — глядя свысока, сказал Куртене. — Залог? Это вы хотите отнять у меня имущество?
— Не отнять, а обеспечить возврат займа. Сумма слишком большая. Мы должны быть уверенны…
— Вы должны быть «не уверенны», а счастливы, что я беру у вас ссуду. Я наследник престола… И в любой момент, хоть завтра, могу стать королём. Смотрите не пожалейте потом.
— Прошу меня извинить, господин, но ваш статус не позволяет вам претендовать на наши льготы. Если бы вы были наследником, казначейство компании, безусловно, выдало бы вам ссуду без обеспечения. К моему сожалению, это не так.
— Вы пожалеете, ничтожный… — Маркиз не смог найти продолжения фразы. — И очень скоро.
* * *
— Вынужден сообщить вам неприятную новость. Скорее всего ничего серьёзного, однако… Я обязан доложить.
— О чём вы, Питер?
— Ваш брат маркиз Эксетер прилюдно называет себя наследником престола, готовящимся стать королём Англии.
— Интересно… Где это он так выразился?
— В кабинете управляющего казначейства Ост-Индской компании.
— В вашей компании? — Удивился король. — Что он там делал? Тоже пытался взять ссуду?
— Пытался, ваше величество, но не хотел закладывать имущество и ему отказали.
— Отказали?! Генриху?! О, Боже! Я представляю, в какой он был ярости! Ваши безумно низкие проценты, Питер, сводят всех с ума. Он явно вышел из себя и хотел напугать вашего управляющего.
— Это так, ваше величество, — согласился я. — Однако, получив докладную записку от управляющего с приложенным текстом их беседы, заверенным двумя свидетелями и королевским нотариусом, мы взяли вашего брата под наблюдение и получили достоверные сведения, что он переписывается с ещё одним «наследником».
Генрих с интересом посмотрел на меня, чуть склонив голову на бок.
— С Реджинальдом Поулом[61].
— О! С этим лживым защитником католицизма?!
— Наши люди выяснили, что брат Реджинальда Джеффри месяц назад тайно приезжал в Лондон для того, чтобы сообщить недовольным епископам о подготовке Святым Престолом восстания. Восстание готовится в Корнуоле. А в Девоне готовится восстание за признание за маркизом Эксетером статуса наследника короля.
В королевских покоях стоял двухтумбовый резной стол со столешницей, обтянутой зелёным сукном, сделанный из мной любимого бразильского полированного эвкалипта. Стул с высокой гнутой мягкой спинкой с мягкими подлокотниками очень нравился Генриху. Вся мебель в королевских покоях была изготовлена на бразильской мебельной мануфактуре и составляла единый гарнитур.
Мы его так и называли «Королевские Покои Генриха VIII». Были малые, средние и большие «королевские покои». Этот был «большой». Гарнитуры расходились по замкам баронов и графов как горячие пирожки.
Сейчас мы разрабатывали дизайн «Королевские Покои Франциск I» и «Королевские Покои Карл V».
— Это вы называете: «ничего серьёзного»? — Спросил Генрих, насупив брови и нервно ощупывая пальцами резьбу подлокотника. — Да это настоящий заговор! Положите сообщения информаторов мне на стол. И… Раз уж мы заговорили… Много недовольных нашей церковной реформой?
— Много, ваше величество. Тут, — я показал на папку с бумагами, — донесение о переписке жены маркиза с Элизабет Бартон — монахиней, публично обвиняющей вас в прелюбодеянии и предрекающей вашу скорую смерть. В одном из писем, Гертруда Блаунт сообщает, что маркиз тоже поддерживает Бартон.
— Даже так? Беда. Что же им не ймётся? Видимо, серого кобеля не отмоешь до бела.
— Но и доходы от продажи монастырских земель пополнили нашу казну в два раза, по сравнению с предыдущим годом.
— Нас втягивают в войну с Франциском. Говорят, что он ведёт переговоры с Османами. А он просит нас поддержать его в войне с Карлом.
— Если у него будет поддержка османов, зачем ему мы? Османы преградили нам путь к Тавриде и Азову, перекрыв Дарданеллы и Босфор ещё в двадцать шестом году. Мы даже не смогли исполнить «то» дело. Мне пришлось вернуться ни с чем.
— Да-да. Крутит что-то Франциск.
— Я предполагаю, что он хочет столкнуть нас с османами.
— Но мы ему не верим?! — Рассмеялся Генрих. — Мы никому не верим. Как хорошо, Питер, что вам не нужны деньги и вы не толкаете меня на войну.
— Мне нужны деньги и я знаю, что мне придётся раскошелится на войну, поэтому я и отговариваю вас, ваше величество, — я тоже позволил себе слегка рассмеяться.
Хоть за пять лет мы и стали близки с Генрихом, но вольностей я себе не позволял. Моя дочь вышла замуж в Португалии за сына нашего родового соперника и дальнего родственника. Брат не оставил наследников и замок Аленкер вместе с городом и графским титулом отошёл мне. Я не мог отдать его дочери в приданное, так как этот титул передаётся только по мужской линии. Это родовое наследие.
Король в благодарность, что мы легко отказались от «его руки», подарил Кристине Саутгемптон — небольшой городок в Винчестере, имевший статус графства.
Теперь зять Мигель стал английским графом. Правда по жене.
Саутгемптонский порт приходил в упадок. Отсюда ещё вывозили шерсть и кожу, а взамен ввозили вино из Аквитании. Для Плантагенетов это был мост, соединяющий их французские владения с Англией.
Но сейчас порт умирал из-за отсутствия нормального транспортного сообщения с Лондоном. Болота, сэр.
Вместе с городом-портом нашей семье отошёл и родовой дом Тюдоров, недавно перестроенный мэром из развалин небольшого замка.
Мэр и купец Джон Дотри сам в этом доме жить не решился, восстанавливал его для Генриха VII, сильно расстроился, не увидев в Генрихе VIII желания его посещать, и с удовольствием передал его нам. Расходы за строительство я ему компенсировал вместо короля.
Джон Дотри занимался снабжением судов и торговлей сукном. Для меня это было самое то. Мои запросы в «снабжении» были огромны. Особенно меня интересовали бронзовые и латунные корабельные элементы, канаты и паруса. Флот у меня был приличный.
Я сам иногда отдавал ему излишки своей продукции. Среди корабелов очень ценились наши ванты, сплетённые из кокосового волокна. Они не набирали воды, а потому не утяжеляли корабль. Также прекрасно продавались связанные из этого же материала кранцы. Они прекрасно плавали и не намокали.
Мы даже стали делать кранцы в виде плоских матрасов, которые можно было использовать как плавсредства при кораблекрушении. Очень полезная оказалась вещь и при абордажах. Не всякий мушкетный заряд пробивал такой «щит».
Из кокоса мы выжимали масло методом горячего прессования, из масла варили мыло, поэтому кокосового волокна-койра у нас было много.
В свою бытность американским «зоологом-экологом» я насмотрелся на островах всяких разных кустарных фабрик и технологий получения всевозможной продукции. От плетения кресел и канатов, до получения нефтепродуктов из гудрона. И вынужден был это записывать и зарисовывать. Поэтому технологии помнил досконально и передал свои знания Хуяну и тот, постепенно, захватил власть на всех Островах Пряностей.
