После того как она против его воли (хотя выражать неудовольствие он не стал) задержала его надолго в цехе, изготавливающем очки от солнца, и в другом, выпускающем синтетические губки, они пришли в зал, где находилось рабочее место Барбары.
— Здесь работают тысяча сто двенадцать девушек, — стала рассказывать сопровождающая. — Наше предприятие полуавтоматизированное: можно было бы до конца компьютеризировать и его, но пока нам некуда девать рабочую силу, которая бы при этом освободилась. Однако не все ли равно в конце концов, какими способами достигается цель?
Она улыбнулась заискивающе, явно ожидая одобрения, и эта попытка к нему подделаться была так неприятна, что Бен ускорил шаг, желая, насколько возможно, увеличить расстояние между собой и ею. Однако она, шаркая, поспешила его догнать и продолжала объяснения:
— Вон туда в виде маленьких шариков поступает полимеризуемый материал. Оттуда он идет в плавильню и…
В воздухе стоял резкий запах органических растворителей; глаза у Бена начали слезиться, веки покраснели. Вокруг располагались правильными рядами какие-то устройства, казавшиеся ему непонятными и опасными; он испытал нечто похожее на тоску, когда на миг вспомнил холодную ясность своего центрального процессора.
— …А вот конвейер для производства пластиковых бутылок размером с пятого по седьмой. Вон там пластмасса прокатывается и приобретает форму плоских листов, вон там нагревается в вихревом поле, а вот здесь, — женщина потянула Бена за рукав, — прессуются заготовки. Затем следующая фаза нагрева, и путем вдувания воздуха бутылке придается ее окончательная форма…
У Бена было чувство, будто он заблудился. Он остановился и спросил:
— Нам еще далеко идти?
На него напал кашель, и он достал бумажный носовой платок.
— Всего несколько шагов. Теперь мы в выдувальне: работа очень ответственная, требует сосредоточенности и интуиции…
Внезапно она умолкла. Бен оглянулся и увидел, что она стоит, запыхавшаяся, и показывает рукой на девушку, которая сидит на трехногой табуретке в двух шагах от него. Сидела она к ним спиной, но когда Бен сделал два шага, отделявших его от нее, она обернулась — и встреча, хотя он к ней готовился, ошеломила его, и в первое мгновение он так смутился и растерялся, что не мог вымолвить ни слова. Он увидел серый рабочий халат, почти совсем скрывающий фигуру, потом перевел взгляд на бледное, немного плоское лицо — на короткий, чуть вздернутый нос, на глаза, цвет которых был обозначен в протоколах как «серо-зеленый DIN 62/3»; сейчас он впервые увидел цвет, к которому это обозначение относится…
Женщина-модератор приказала девушке встать.
— Лучше разговаривать вон там, на складе: там потише.
Они пошли рядом, и Бену представилась возможность, во-первых, взять себя в руки и, во-вторых, получше рассмотреть девушку. Профиль у нее был приятный, черты мягкие, но то же самое можно было сказать с многих других женщинах. Волосы, как предписывалось теперь всем, были коротко острижены, но как-то необычно, неровно — будто их обкарнали ножницы, а не подстриг аккуратно парикмахер-автомат. Быть может, из-за этой стрижки, а может, из-за вздернутого носа или чуть оттопыренных губ в девушке, как ни спокойна внешне она была, чувствовалась какая-то необузданность. Когда же, однако, Бен посмотрел на других женщин в этом цехе, он вынужден был себе признаться, что черты лица Барбары по сравнению с чертами остальных женщин безупречно правильны. Кругом он видел отклонения от физической нормы, которые ему казались просто патологическими: кривые зубы, изрытая шрамами кожа, сросшиеся над основанием носа брови; некоторые даже были в очках. На какой-то миг у него появилось чувство, будто прямо сейчас все эти женщины и девушки к нему повернутся, поднимутся медленно со своих мест, преградят ему дорогу, потащат в угол и сделают с ним такое, что и представить себе невозможно…
Они вошли в склад, и Бен вздохнул облегченно.
— Можете задавать вопросы, — сказала женщина-модератор, видя, что он молчит.
В помещении стояло несколько табуретов.
— Давайте сядем! — предложил он.
Вопросы он приготовил заранее и теперь начал их задавать. Личный номер, образование, специальность. Результаты последней проверки, последних психологических тестов. Несколько вопросов по Основному Закону, по последней социальной программе.
Он держал перед собой открытый блокнот и сравнивал ее ответы с записанными в блокноте сведениями. Как правило, те и другие совпадали, а если и расходились, то большого значения это не имело, ибо, разумеется, он был информирован лучше, чем она: в конце концов, в его распоряжении находились вся система контроля, все хранящиеся в машинной памяти данные.
На самом деле вопросы он задавал только для того, чтобы получить о ней общее представление, чтобы ответить самому себе, не всколыхнулось ли что-нибудь в его памяти, не появился ли там хотя бы намек на воспоминание…
Нет, эту девушку он видит впервые. До этого он опасался втайне, что эта встреча откроет в нем какую-нибудь бездну, что на него хлынет из прошлого нечто страшное и отвратительное, такое, что придется вытеснять из своего сознания. Но ничего похожего не случилось. Настолько полно и окончательно вытеснить что-либо невозможно; нет, с Барбарой он никогда до этого не был знаком.
А как вела себя она?
На этот вопрос ответить было трудно: ведь он понятия не имел, как ведут себя обычно женщины, а тем более низших категорий. Всегда ли эти девушки смотрят на мужчин так, как она смотрит на него? Какой это взгляд — открытый или вызывающий? Покорность он выражает или же она дает понять, что хочет вступить в тайный сговор?
Он начал, хотя это не входило в его компетенцию, с психологического теста на ассоциации. Девушка явно не понимала, в чем суть теста, и сопровождающая тоже не могла знать, что Бен сейчас превышает свои полномочия.
— Было у тебя хоть раз чувство, что ты паришь в воздухе? Что бы ты почувствовала, если бы увидела запачканный флаг? Можешь ли ты испытывать ненависть к своему модератору? Способна ли ты не выполнить приказа?
Бен торопливо записывал, однако делал это только для отвода глаз. Это была всего лишь маскировка для вопросов, которые бы он хотел задать на самом деле: «Есть ли что-нибудь, о чем бы ты не захотела сказать расследователю? О чем ты подумала, когда увидела меня? Вызывает у тебя эта ситуация воспоминания о чем-нибудь, что с тобой уже было? Есть у тебя чувство, что ты когда-то меня видела?»
Девушка отвечала без колебаний, тихо, но внятно. Отвечая на последние вопросы, тоже не обнаружила никакой неуверенности. И все же сомнения не покидали Бена. Эти серо-зеленые глаза смотрели на него очень пристально, что само по себе в этой ситуации было вполне естественно, и однако Бен спрашивал себя, не могут ли за ее словами скрываться ответы совсем другие, например: «Да, вызывает… ну, ты знаешь, тогда… ты ведь помнишь, правда?».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
