Я всегда терпеть не могла бездействия и потому решила написать письмо римскому папе. Это было, конечно, дерзостью с моей стороны, но я никогда не забывала о том, как лестно, по словам Панзани и Конна, отзывался он обо мне. Я ни на минуту не расставалась с подаренным мне Его Святейшеством крестом.
К сожалению, бедный Джордж Конн скончался. Английский климат был весьма вреден для него, и ему пришлось вернуться в Италию, но здоровье его оказалось подорванным, и вскоре мы узнали о его смерти. Папским легатом в Англии был теперь граф Розетти. Он нравился мне, однако друзьями мы не стали.
И вот, решившись, я отправила папе послание. Я ни словом не обмолвилась о нем мужу, потому что знала: он запретит мне обращаться за помощью к главе католической церкви. А я действительно просила папу вмешаться в английские дела и дать Карлу денег, чтобы он сумел одержать верх над этими отвратительными пуританами.
Написав письмо, я почувствовала себя лучше и увереннее. Я надеялась, что папа найдет способ как-нибудь помочь нам. Ведь он был так доволен мною!
Дни стояли жаркие и безветренные, и я очень боялась приближающихся родов. Мысленно я то и дело возвращалась к смерти крохотной Екатерины и страстно мечтала о том, чтобы со мной неотлучно была Мами. Правда, у меня была Люси, но мне недоставало мудрых советов давней милой подруги, ее доброты и того ощущения надежности, которое я всегда испытывала в ее присутствии. Но теперь у нее было трое своих детей, и младший серьезно хворал. Я с удовольствием написала бы ей о наших бедах, если бы не побоялась доверить такие важные тайны листу бумаги.
Я каждый день ожидала папского посланца и предвкушала, как расскажу Карлу, чего мне удалось добиться… «Моя милая умная женушка!» – вот что наверняка прошепчет мне растроганный и благодарный муж.
Восьмого числа я произвела на свет крепкого и здорового мальчика и была счастлива тем, что все страхи оказались напрасными. Я даже сказала Люси, что никогда раньше не чувствовала себя после родов так хорошо.
– Это и понятно, – ответила Люси. – Мальчиков рожать всегда легче.
Последующие несколько дней я провела в постели. Карл приехал навестить меня, и все было бы замечательно, если бы не отсутствие письма от папы.
Вскоре мой муж с сожалением покинул меня, ибо в Шотландии опять стало неспокойно.
Спустя неделю после его отъезда я наконец дождалась ответа Его Святейшества. Папа писал, что с радостью даст Англии восемь тысяч солдат, но для этого король Карл I должен стать католиком. В ином случае ему не следует рассчитывать на помощь святого престола.
Господи, как же я была разочарована!
Отложив послание в сторону, я зарылась головой в подушки и горько разрыдалась.
Вскоре после этого я пережила такую трагедию, что забыла обо всем остальном.
Умерла моя любимица Анна. Она всегда была болезненным ребенком, и грудной кашель мучил ее едва ли не с колыбели, но после рождения моего последнего сына Генри ей стало значительно хуже. Я проводила подле нее все дни и ночи и неустанно молила Бога, чтобы Он сохранил жизнь моей маленькой дочурке. Малышке исполнилось три года, и, хотя я уже потеряла одну дочь, сейчас все было совсем иначе. Крохотная Кэтрин умерла почти сразу после рождения, как, впрочем, и мой первый малыш, и я не успела привязаться к ним, а Анна… Анна была моим ребенком, моей любимой дочерью, о которой я заботилась долгих три года… и вот теперь она умерла.
«Она была слишком хорошей для этого жестокого мира», – всегда думаю я, когда вспоминаю последние мгновения ее жизни. Милое осунувшееся личико, огромные серьезные глаза, в которых можно было прочесть, что она понимает: смерть совсем рядом.
– Я не могу прочесть длинную молитву, – слабым голоском проговорила малютка, – и потому я прочту совсем короткую.
Она закашлялась, а потом сложила ручки и произнесла:
– Господи, позволь мне поскорее уснуть навсегда.
И это были ее последние слова.
Я упала на колени возле детской кроватки и расплакалась. Карл молча положил мне руку на плечо, а потом поднял меня и сказал:
– И все же мы счастливы. У нас есть наши дети, а главное, мы с тобой очень любим друг друга.
И мы долго сидели обнявшись, словно предчувствуя, что мы не до конца будем вместе и что нам нужно дорожить тем временем, которое отпущено судьбой.
После непродолжительного молчания мы вновь заговорили об Анне, и Карл сказал, что попросил врачей провести вскрытие, ибо хочет знать, от чего скончалась малышка. Он опасался, что смерть могла быть вызвана несчастным случаем, небрежностью слуги, возможно, падением, о котором никто и словом не обмолвился, боясь наказания.
Сэр Теодор Майерн лично провел вскрытие, и группа врачей, которую он возглавлял, пришла к выводу, что Анна умерла естественной смертью, ибо страдала удушающей простудой, сопровождавшейся воспалением легких, непреходящей лихорадкой, затруднительным дыханием и постоянным кашлем.
Доктора заявили, что, несмотря на назначенное лечение и внимательный уход за ней, девочка была обречена на преждевременную смерть.
Вердикт врачей в какой-то степени успокоил нас, поскольку мы поняли, что сделали все возможное, дабы сохранить жизнь нашему ребенку, однако Богу было угодно призвать Анну к себе в столь нежном еще возрасте.
Мы похоронили ее в часовне Генриха VII в Вестминстерском аббатстве и навсегда сохранили в сердцах наших печальную память о прекрасном ребенке.
Я была так расстроена смертью Анны, что на какое-то время позабыла о грозящих нам со всех сторон бедах.
Шотландцы продолжали бунтовать, и Карл сказал, что если ему не удастся добыть денег, то придется вновь созывать парламент. Я была решительно против этого, потому что считала парламент ненужным и даже вредным для нашего королевства. Я уверяла Карла, что он сумеет прекрасно править и без этих разбогатевших лавочников и ремесленников.
Но парламент все-таки был созван, и верховодил в нем этот ненавистный мне Пим. Он повел себя настолько подло, что даже от него, как мне казалось, не приходилось ожидать ничего подобного.
Все эти люди хотели погубить короля, но действовали они исподтишка и начали с того, что лишили Карла всех его верных соратников. Они обвинили Страффорда в государственной измене и настаивали на его казни. Я была так удивлена, когда услышала об этом, что даже рассмеялась, но очень скоро мне стало не до смеха. Они были очень коварны и забрали такую власть в стране, что противодействовать им стало невозможно.
Моего бедного Карла было не узнать.
– Они обвиняют его в предательстве! – кричал он. – Пим требует расследовать деятельность Страффорда в Ирландии.
