сотни воздушных копий. И хоть эта атака принесла результат, перебив переднюю лапу грызуна, но от большинства он смог увернуться.
— Ледяная тюрьма, — воскликнул я, когда крыса решила вновь пойти на таран. К моему удивлению лёд начал трескаться, но Эмери, ускорив себя воздушным потоком, снесла ей голову.
— Думаю теперь люди перестанут заболевать.
Я подошёл к убитому животному, и взглянув на неё магическим зрением с сожалением сказал.
— Крыса была переносчиком. Жаль, что из-за этого нельзя использовать части её тела для зелий.
Эмери пожала плечами, и мы пошли на выход. Остальную работу закончат «черные команды», которые вытащат тела грызунов, а после сожгут их.
Вернувшись в лагерь, мы разошлись по своим делам, а ближе к вечеру я, Зес и Эмери решили немного расслабиться и накрыли небольшой стол, запивая всё горячительными напитками.
— Думаете на этом всё? — спросил нас Зес.
— Надеюсь, — ответил я. — Однако вся эта ситуация навела меня на мысль, что нужно контролировать ситуацию с грызунами хотя бы у нас.
— А разве ты уже этим не занимаешься? — напоминая мне про вознаграждение за хвосты грызунов.
— Да, но какая-никакая канализация есть в любом большом городе. Грызуны слишком быстро размножаются и, как мы уже увидели на примере Белгорода, являются переносчиками болезней.
— И что ты предлагаешь? — спросила меня Эмери.
— Нужно дать задание Светлару на разработку артефактов, которые будут отпугивать их. Надо попробовать воссоздать ауру естественных хищников и разместить эти артефакты по всем городам и сёлам, — ответила я.
Немного подумав, Эмери ответила.
— Лишним это в любом случае не будет. Но ещё я думаю по возвращению написать методические указания, как эффективно бороться с эпидемиями. Согласитесь, — обвела Эмери нас взглядом, — знай мы, что делать с самого начала, могли бы работать эффективнее. И нужно продумать, как изолировать большой район, если среди людей не окажется такого же сильного одарённого, как я.
Мама была права. Не будь её с нами, то столь быстро с чумой мы бы не разобрались.
* * *
Всю ночь мне снились кошмары. Вернее, не так. Мне снилась Элин, которая прощалась со мной и извинялась за всё. Я же старался её успокоить, но она, словно не слыша меня, твердила об одном и том же.
— Живи и будь счастлив. Тогда и я буду счастлива.
Проснувшись утром я постарался забыть этот сон. А что лучше всего помогает от плохих мыслей? Правильно, физические нагрузки.
Ближе к обеду я закончил обход больных. Утром привезли одного заболевшего, и быстро исцелив его я отправился к себе в палатку. Однако стоило мне подойти к палатке, как я мне навстречу вышел Анри.
— Ооо, какие люди! — обрадовался я. — Неужели так сильно соскучился по нам, что не испугался чумы.
— Ярар, — опустив взгляд сказал он. — Элин погибла.
У меня в тот же миг подкосились ноги и меня повело в сторону. Анри никогда бы не пошутил со мной таким образом. И раз он здесь, он лично убедился в её гибели.
Сразу вспомнился сон и её прощальные слова. Если бы я был верующим, то решил бы, что меня навещала её душа.
Тем временем Анри подставил мне плечо и помог зайти в палатку. В ней уже находились Зес и Эмери.
«Они уже знают» — понял я.
Они старались найти слова утешения, но их голоса отошли на второй план. Углубившись в свои мысли, я понимал: «Моя Элин погибла»! Эти слова разносились у меня голове. Воздух стал плотным, словно болотная мгла, и с каждым вдохом окутывал все сильнее.
Казалось, время остановилось, и все, что оставалось — это пустота и боль от потери. Элин была моей родной и близкой, светлой и нежной подругой, которая делилась со мной своим теплом.
Тем, что я сейчас живой, я обязан ей. Да если бы не она, я мог бы быть до сих пор в рабстве! Как такое могло произойти⁈
Видимо Анри смог прочитать мои эмоции. Он положил аконитовый цветок перед моими глазами.
— Элин вместе с Аяной гуляли по набережной, когда Элин увидела среди прохожих брата, Талка, — начал рассказывать Анри. — Она очень быстро побежала в ту сторону.
— Что с Аяной? — спросил я.
— Ранена, но её жизни ничего не угрожает, — ответил граф. — Патрокол использовал отравленное оружие. Сама рана была не смертельной, но яд убил её за какие-то пару минут.
— Она мучилась? — с гневом спросил я.
— Нет. Она просто уснула, — ответил Анри. — А потом её сердце остановилось.
— Что было дальше?
— Аяна сражалась с Патроклом. К ней на выручку пришла боевая звезда, но Патрокол убил всех, и в живых оставил только её.
— Почему? — спросил я. Было видно, Анри не хотел отвечать, но я надавил на него. — Я приказываю, отвечай!
— Он выбил оружие из её рук, поцеловал её, а после перебил ахиллесовы жилы, чтобы она не преследовала его, — серьёзно ответил Анри.
Постепенно печаль уступала место гневу, и я начал искать ответы. Почему именно так? Почему именно Элин? Глубоко внутри я винил всех, но больше всего я винил себя, что не смог защитить её.
— Кто заказал? — жестко спросил я.
— Мои люди вместе с сыскарями Орлова отправились к Щеглову и Меньшиковой. Пока они главные подозреваемые, — ответил Анри.
Рядом со мной стоял полный стакан с коньяком, появление которого я просто не заметил. За один раз я выпил всё содержимое.
— Ярар, я… — начала мама.
— Не надо. Не сейчас, — перебил я. — Пока не увижу её тело, пусть она будет жива, — сказал я и из моих глаз полились слёзы.
Утром я проснулся, когда ещё было достаточно темно. Отодвинув шторку, я увидел спящих в обнимку Эмери и Анри.
«Кто я такой, чтобы осуждать их? Кто дал мне такое право? Каждый человек хочет быть счастлив? Так почему я мешаю делать это самым близким для меня людям?» — проносились эти вопросы у меня в голове.
Я понимал, что Элин уже не вернуть. В моём сердце зародилась глубокая пустота.
Неожиданно для себя я ощутил чувства Аяны. Ей тоже было больно и судя по всему она винила себя в том, что не смогла защитить Элин. Я как мог постарался успокоить её.
Сложно сказать сколько времени я провёл в полумедитативном состоянии, стараясь унять свою боль и боль Аяны.
Но когда я открыл глаза, осознал, что жизнь идет дальше, как бы больно это ни было. Элин будет жить в моей памяти, в каждом вздохе и в каждой звезде на небе.
И пусть Элин погибла, но ее любовь и доброта будут жить вечно. И я буду продолжать свой путь несмотря ни на что в память о ней.
Я оставил Корфа у Белгорода, а сам отправился в столицу. Я хотел, чтобы Эмери тоже осталась там, но она в категоричной форме заявила, что
