Но больше всего злился на себя. Он нашел патруль, прятавшийся в тени аллеи. Нашел и связался по рации с Закиром. Но тому было плохо, бойцам велели доставить Дархана к Закиру домой. И вот теперь, рассказав про каток, Дархан не мог понять рад ли этой вести Закир или ему, и вправду, так хреново, что не до катков.
Закир вновь закашлялся. Дядь Еркен приподнял его, стал протирать губы полотенцем. Закир кашлянул. На ткани с вышитым цыпленком появились крохотные алые капли. Дядь Еркен замахал руками. Дархан вышел в коридор, сел на диван возле охранника. В дом вбежал запыхавшийся кореец Валя. Неожиданно тепло поприветствовал Дархана.
— Расскажи все подробно, а то эти, — Валя ткнул пальцем в стоявших у порога, не решавшихся зайти в дом к боссу, бойцов, —че попало мелят.
Дархан зачастил.
— Были в больнице. Пришла пациентка. Рассказала про каток. В вашем городе. Понимаешь — каток.
— И⁈
— Помнишь, вы у Бахыта фотки в доме нашли. Мы с Закиром еще смотрели.
— Ну были фотки. Там зоопарк. Звери…
— Да к черту зверей. На одной из фоток — Бахыт со стариком на катке. Я думал — в Алматы где-то фотка снята. А старуха сказала, что и у вас каток есть.
Валя пожал плечами. Дархан вскочил со своего места.
— Ну как ты не понимаешь. Каток… лед. Холод поддерживать. Для этого же куча энергии нужна. Электричество. Ну включи голову…
Валя рассердился. Резко ответил:
— Cвою включи.
Дархан махнул рукой.
— Закир, — Дархан указал в сторону комнаты, где снова кашлял и не мог остановиться Закир, — говорил, что машине, которую мы ищем, а точнее Гемопюру много энергии нужно. Ну вот я и сопоставил в голове: Бахыт — охранник катка или ледовой арены. А где лед, там холод, для того, чтобы и летом не таял, электричество нужно. И машине электричество нужно. А что, если Бахыт загнал туда машину, подключил и…
Распахнулась дверь. Прижимая полотенце к губам вышел Закир. Лицо его было покрыто мелкой испариной.
— Нет там ни хрена. Сгорел ледовый дворец. Дотла сгорел. Все, что могли, растащили. Внутри — свалка.
Дядь Еркен смотрел то на Закира, то на Дархана. Пожевав губами, сказал с презрением:
— Смотрели… сейчас так смотрят, что лучше и не смотрели бы вообще. Поехали, Валя, прокатимся. И ты, — Дядь Еркен ткнул в живот Дархану, — поехали.
Закир тоже, было, засобирался, но Вале и дядь Еркену все же удалось его отговорить.
* * *
Искали долго. Разбирали завалы, таскали и выбрасывали прямо на улицу мусор. Обшарили все окрестности. Откуда-то же машина должна была заехать. На подмогу созвали почти все патрули. Возились до самого вечера, работали бойко, несмотря на дикую жару. А под вечер приехал Закир с огромным седым мужиком.
— Ну что, дядька Витька, покажешь нам свои подвалы?
Тот, пожав плечами, сказал:
— Покажу. Отчего не показать. Только что там смотреть? Все изломано, все давно уже не работает.
— Ты про реку им скажи.
Дядька Витька снова пожал плечами.
— Ну а что говорить? Городок у нас небольшой. Здесь река совсем рядом проходит. Вот ее при строительстве дворца аккурат под плиты пустили, там же и роторы гирляндные кинули. Миниатюрная ГЭС получилась. Ну как — миниатюрная. Весь дворец от нее запитали. Ледовый каток. И магазин, и ж/д кассы, — дядька Витька кивнул в сторону раскуроченных скелетов каких-то конструкций.
* * *
Дядька Витька сам не работал. Лишь показывал пальцем, какую кучу разбирать, какую арматурину и куда сдвигать. Добрались до напрочь заваленной двери, зашли в узкий коридорчик. Где-то и вправду шумела вода.
— Все здесь сдохло. Еще до пожара сдохло. Еще до эпидемии. Я да Валерка за комплекс отвечали. Ну были еще стройбаши-помогайки, да толку от них мало.
— А машина сюда могла заехать?
— Ну заезжала раньше. Москвич-Пирожок. Знаешь такую? Задом заезжала. Завалили давно этот выход. Нечего грузить. И тоннель завален.
Они шли по узкому коридору, спускаясь все ниже. Запахло водой. Гул становился громче.
Дядька Витька, выхватив фонарь у Дархана, высветил шесть толстых, похожих на связку сарделек, тёмно-голубых бочек, плавно качавшихся на темной, лениво катившей свои воды реке. Бочки слегка вибрировали. Толстый кабель от крайней шел в стену.
— Да ну, нахрен, — дядька Витька прибавил ходу, распахнул узкую дверь, откуда раздался мерный чавкающий рокот.
Огромное, безобразное, кургузое металлическое чудище, по словам дядьки Витьки оказалось вполне работающим генератором.
Он бежал куда-то дальше по коридорам вдоль черного кабеля.
— Мужики, родиной клянусь. Отцом! Не было всего этого. Лично смотрел. Эх, бы Валерку спросить. Да уехал братюня.
Дядька Витька уперся в тупик. Потрогал руками влажную стену.
— Так. А это что за херня? Не было же этого? — Он развернулся к шедшей за ним делегации и сказал:
— Ну мне не верите, одно поймите — вот этого всего, — дядька Витька махнул туда, где шумели темно-голубые роторы, — не хватит. Там их шесть всего. А надо хотя бы тридцать. Да на разных участках. Я, — он затряс руками, — вот этими вот… каждый тут винтик, каждую проводку… я…
Лучи фонарей скакали по стенам, дядька Витька вел их обратно к генераторной. Заметил небольшую дверь, вломился, хрустнув могучим плечом хлипкий замок. Внутри обнаружился прикованный за руку труп. Лицо, источенное тлением до кости, сохранило бурые лоскуты сморщенной кожи. Зубы скалились в печальной ухмылке. Рядом валялась миска с чем-то бурым, в углу лежала опрокинутая и смятая жестяная кружка. Дядька Витька тщательно осмотрел труп. Задрал рукав рубахи. Повернувшись, быстро сказал:
— Валерка!.. Вот она, Дейзи.
Он поднес руку мертвеца к лучу фонарика и ткнул пальцем на бурое пятно. Рука неплохо сохранилась. В пятне с трудом можно было разобрать морду какого-то животного.
— Дейзи, собака евоная. Овчарка. Ох и любил. Эх, Валерка, Валерка. А я думал, ты уехал… как же так?
* * *
Дальше по коридору они нашли еще одну дверь, которой, по словам дядьки Витьки, тут никогда и не было. Врал он либо просто не помнил, допытываться не стали. Внутри обнаружилось помещение, сплошь заваленное высохшими мумиями людей, двух из которых дядька Витька все же опознал:
— Стройбаши это. Сто пудов, мужики. Вот у этого двух пальцев нет на левой руке. За копейки работал. Потому и брали. Но толковый был. А этот — видишь мост на зубах.
