- Минутку, - улыбнулась девушка. - Сейчас сделаю соответствующий запрос... - Она вновь опустила глаза и руки, затем сообщила:
- "Цветной" дает краткое содержание.
По экрану опять побежал текст, и тот же монотонный голос стал читать его за кадром:
- Опера Дж. Верди "Трубадур". Либретто С. Каммарано по одноименной драме А. Гутьереса. Краткое содержание*.
* Журнал "Театральный Ленинград" (No 25, 1985 г.).
Действие 1. Картина 1. Феррандо рассказывает о событиях, которые произошли двадцать лет назад в семействе ди Луна. Однажды кормилица увидела у колыбели младшего сына цыганку. С того дня малютка начал чахнуть. Цыганку сожгли на костре. Дочь сожженной украла младшего отпрыска графа.
Картина 2. Двор замка. Граф ди Луна мечтает о Леоноре. Раздается песня трубадура, на свидание с которым спешит Леонора. Ди Луна узнает в возлюбленном Леоноры предводителя повстанцев Манрико. Граф вызывает его на поединок.
Картина 3. Лагерь повстанцев. Азучена, мать Манрико, когда-то похитила младшего из графов ди Луна. В день казни своей матери она, обезумев от горя, бросила в костер не сына графа, а своего ребенка.
Рюиц приносит от повстанцев сообщение, что они заняли замок Кастеллор, а Леонора, поверив слухам о гибели Манрико, решила уйти в монастырь.
Действие 2. Картина 1. Граф ди Луна решает похитить Леонору из монастыря. Подоспевший Манрико заставляет графа отступить.
Картина 2. Военный лагерь ди Луна. Солдаты приводят к графу Азучену.
Картина 3. Зал замка Кастеллор. Манрико и Леонора вместе. Вбегает Рюиц: в лагере противника - Азучена.
Действие 3. Картина 1. Попытка освободить Азучену не удалась. Крепость пала. Рюиц и Леонора спаслись. Манрико попал в плен. Леонора согласна стать женой графа, если он освободит Манрико. Граф разрешает Леоноре свидание с Манрико. Леонора принимает яд.
Картина 2. Темница. Азучена бредит. Появляется Леонора. Она снимает оковы с Манрико: он свободен. Яд оказывает свое действие - Леонора умирает.
Входит граф. Он приказывает казнить трубадура. Просыпается Азучена. Граф показывает ей пламя костра: Манрико казнен. "Ты убил родного брата", - говорит Азучена.
Конец.
Да-а... Каким же ослом должен был быть этот самый Джузеппе Верди, чтобы переложить подобный бред на музыку...
Снова появилась девушка:
- Вас интересует краткое содержание каких-либо еще опер?
- Нет, спасибо, достаточно, - торопливо, даже не спрашивая моего мнения, откликнулся Филипп. - Оставьте, пожалуйста, на экране только названия.
- Желаю приятно провести вечер, - улыбнулась девушка, - всего хорошего. Неожиданно она вновь глянула на меня и чуть заметно улыбнулась: - Если что, обращайтесь.
Я почувствовал, что густо краснею, но девушка уже исчезла.
- Ну, - обратился ко мне Филипп, - выбрали что-нибудь?
Конечно выбрал. "Чапаев и Пустота" Пелевина - одна из самых модных книжек моего времени. Прочитать ее, правда, руки у меня не дошли, но все равно приятно, что кого-то из моих современников и соплеменников помнят до сих пор... И все-таки про андроида тоже было любопытно. Я сказал об этом Филиппу, но он тут же отговорил меня:
- Видел я этого "Андроида Малоежку". Полнейшая ерунда. Ни музыки, ни смысла, одни спецэффекты. Этот Миркес - местный композитор да к тому же, по-моему, еще и родственник главного дирижера оркестра, и тот его всячески протаскивает. На самом деле его фамилия не должна стоять в одном ряду с именами великих. И уж полнейшая ерунда заключается в том, что музыку он написал на сюжет морально устаревшей книжки. Андроиды окончательно вышли из моды лет тридцать назад.
- Ворованные андроиды - хороший был бизнес, - с некоторой мечтательностью сообщила давно молчавшая Аджуяр.
- Да, дорогая была игрушка, - согласился Филипп. - А сейчас действующий уже и найти-то трудно.
- Ну, тогда "Чапаев", - заключил я.
Филипп удовлетворенно кивнул, и машина тронулась.
* * *
К тому моменту, как мы добрались до внушительного овального здания "Цветного театра", я, удивляясь сам себе, пришел в неописуемое волнение от предчувствия встречи со своим временем.
Оказалось, мы чуть не опоздали, и к своим местам в ложе, чтобы не создавать шума, бежали на цыпочках.
В зале и на сцене царила тьма. Тревожная музыка, похожая на сочинения Шнитке, делала эту тьму еще глубже, а свист ветра, пробивающийся сквозь звуки инструментов, заставил меня почувствовать холод.
На сцене забрезжил свет, и настала серая полутьма. Человек в рваном фраке и военной по покрою, но красной фуражке на голове, выйдя без всякого предисловия на авансцену, запел красивым баритоном, и мелодия была отнюдь не модернистской, а напротив, красивой, явно в традициях Чайковского:
- О горе мне! Ни денег нет, ни документов!
Тут же из тьмы вынырнули еще двое в военных, по-видимому, формах, состоящих из таких же фуражек, красных галифе и красных же курточек. В руках они держали то ли огромные пищали, то ли мушкеты. Похоже, так в представлении режиссера постановки должны были выглядеть красноармейцы. Насколько я помню, красная форма в истории встречалась только у солдат армии буров в войне против англичан... Тем временем один из красноармейцев запел:
- От подозрительных очистим элементов Россию мы...
- Опять! Исчадья тьмы! - подхватил дуэт человек во фраке. - Куда ж мне спрятаться? Быть может, в этот двор?
- Постой, постой! - терциями, словно кукушка прокуковала, спели "красноармейцы" - У нас к вам разговор...
Первый персонаж метнулся во тьму, одновременно с этим выдергивая из-за пазухи бластер. Полыхнули вспышки, прогремели выстрелы, один из "красноармейцев" рухнул... Свет погас, и вновь зазвучала больше похожая на какофонию модерновая музыка.
Внезапно сцена осветилась более основательно. Первый персонаж теперь торопливо шел через нее на фоне почему-то стоящих вкривь и вкось домов. Тут из-за кулис выбежал человек, затянутый в черный кожаный комбинезон, и, догнав первого, схватил его за плечо. Тот порывисто повернулся и вновь выдернул бластер. "Черный" испуганно запел:
- Спокойно, Петр! Ведь это я - Григорий.
Как много лет не виделись с тобой!
Петр (засовывая бластер под фрак):
- Рад встрече! Вот одна из тех историй,
Что не поверил бы, скажи мне кто другой...
Григорий берет Петра под руку. Аккомпанемент становится мягким. Григорий задушевно поет:
- А помнишь, Петр, как мы резвились в детстве?
- Еще бы, мы ведь жили по соседству.
- Пойдем ко мне, поговорим о том о сем.
Петр (мажорно):
- Ну что ж, пойдем. Ну что ж, пойдем.
В тот же миг "дома" на заднем плане, словно оплавившись, потекли вниз, и из этого месива сформировался интерьер комнаты (тут явно не обошлось без техники текучей мелопластики). Петр с Григорием уселись на откуда ни возьмись появившиеся кресла к столу. Заглядывая Петру в глаза, Григорий запел:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
