Потом Остин стал раздумывать над тем, в самом ли деле Молли получила удовольствие от их близости или только притворялась.
«Забудь об этом!» Это ведь она сказала, не он…
Размышления Остина прервал громкий голос Молли. Усевшись на полотенце и сняв очки, она крикнула:
– Как ты насчет того, чтобы искупаться?
Вот оно! Молли опять бросает ему вызов. Она словно проверяет его на прочность. Она назвала эту поездку отпуском, но, в сущности, они ведут самую настоящую походную жизнь. Вчера, к примеру, она предложила ему заняться готовкой, а позавчера отправила за покупками в ближайший магазин у шоссе…
И вот теперь она хочет, чтобы он начал плавать.
Если разобраться, плавание – удовольствие, а удовольствия отец Остина не одобрял. «Нечего заниматься пустяками, – говорил он. – Главное – дело, которому ты служишь».
Между тем Молли прошла на пристань и нырнула. Ушла под воду легко, по-спортивному, очень чисто. Всплеска почти не было.
Вынырнув в нескольких ярдах от пристани, она забила по воде рукой, призывно закричала:
– Ну что же ты? Идешь?
Остин стал крутить катушку, сматывая леску. Катушка жужжала, как рассерженная пчела.
– Нет!
Он никогда не говорил ей, что умеет плавать. Точно так же никогда не говорил, что не умеет. У них вообще никогда на эту тему разговор не заходил. Остин решил и на этот раз попробовать отмолчаться. В воду лезть отказывался, но никак этого не мотивировал.
– Плавать тебе полезно, – не сдавалась Молли. – Это ведь род водотерапии. Помогает разрабатывать конечности.
Остин смотал леску и стал укладывать грузило и поплавок в предназначенные для этого гнезда.
– Не буду, – сказал он, делая вид, что все его внимание поглощено удилищем.
– А кто мне поможет, если у меня вдруг сведет ногу? – задала коварный вопрос Молли, начиная выгребать на глубину.
Остин прислонил удилище к деревянным перильцам и бросил взгляд в ее сторону.
– А ты не заплывай слишком далеко.
Молли остановилась и закачалась на одном месте, как поплавок.
– Я буду плыть до тех пор, пока ты не залезешь в воду.
Продолжает настаивать. Вот упрямица.
Ничего-то она не знает.
– Эй, Молли!
Она ничего не ответила и поплыла прочь от пристани… Туда, где вода меняла свой цвет с голубого на темно-синий. Там и вправду было глубоко, а со дна били холодные ключи.
– Молли! Тебе нельзя… так далеко заплывать! – За последние несколько дней Остин стал говорить куда разборчивее, чем раньше. Кроме того, он быстрее подбирал нужные слова. – Когда не знаешь дна… нельзя купаться одной… Это опасно!
– А ты на что?
Ну же, Остин! Признайся ей: «Я не умею плавать». Давай, говори скорей!
Она уплывала все дальше…
– Молли! Богом тебя прошу…
Остин вспомнил, как смотрел на него отец, когда у него что-нибудь не получалось. С презрением и насмешкой. Вдруг у Молли тоже будет такой взгляд?
– Я не умею плавать!
Его слова эхом прокатились над поверхностью воды.
«Я не умею плавать… Не умею плавать…»
На глаза Остина навернулись злые слезы унижения. Сквозь их пелену он видел, как Молли развернулась и поплыла по направлению к берегу. «Слава богу, – подумал он. – Хоть не зря признался». Несмотря на то, что он злился на Молли за свое вынужденное признание, он не мог не восхищаться тем, как грациозно она плыла и как уверенно чувствовала себя в воде.
Добравшись до крохотного причала, Молли закачалась на воде рядом, переводя дух.
Остин подошел к краю пристани и наклонился.
– Давай руку.
– Только не пытайся… меня вытаскивать… Тебе нельзя поднимать тяжести.
– Дай мне руку, – повторил Остин.
К удивлению Остина, она не стала больше ему противиться и протянула руку.
Остин схватил ее за запястье и тащил вверх до тех пор, пока Молли не оказалась с ним рядом.
С нее ручьем катилась вода. Усевшись на деревянные доски настила, она первым делом стала отжимать волосы. Грудь у нее вздымалась и опадала, а на руках и ногах выступили мурашки. Хотя она купалась, так и не сняв топа, он видел ее затвердевшие от холодной воды соски, проступавшие даже сквозь двойной слой материи.
Остин подал ей полотенце.
Молли взяла полотенце и в первую очередь промокнула лицо.
– Почему ты мне не сказал, что не умеешь плавать?
Приведя в порядок лицо, она стала вытирать длинные загорелые ноги. Остин был не в силах оторвать от них взгляд.
– Так почему все-таки ты мне об этом не сказал? – повторила вопрос Молли.
– Да так… Повода не было. – Теперь, когда Остин открыл ей свою тайну, ему стало легче.
– Могу тебя научить.
Молли наблюдала за мужем, пытаясь понять, как он отреагирует на очередной вызов, который она ему бросила. Солнце уже согрело ее, и на щеках у нее заиграл нежный румянец.
Остин, глядя на нее, заметил и этот румянец, и крохотные веснушки на кончике носа.
Какая же она все-таки красивая.
Между прочим, она все еще его жена.
Но скоро от него уедет…
Остин перевел взгляд на свою трость, которую он прислонил к деревянным перилам рядом с удочкой. Черт! Он и ходить-то нормально не может. Где уж тут учиться плавать?
К тому же, учись не учись, она все равно от него уйдет.
Схватив трость и сгорбившись, он двинулся нетвердой походкой в сторону стоявшей на берегу хижины, которую они с Молли снимали.
На пятый день их пребывания на озере Молли предложила Остину прокатиться на машине. Остин был не прочь посмотреть окрестности, но она настаивала, чтобы за руль сел он.
– Нет, – сказал Остин. Он давно уже убедил себя, что водить машину больше никогда не станет, и удивлялся, почему такая простая мысль никак не может утвердиться в ее сознании.
– Ты боишься – и в этом все дело.
Молли придумала новый метод воздействия на его психику. Весьма, надо сказать, успешный.
– Я? Боюсь? Это чего же, позволь тебя спросить?
– Боишься, что и в самом деле не сможешь больше водить. Другими словами, боишься провала, неудачи.
Оказывается, она знала его куда лучше, чем он мог предположить.
– Помни, прежде чем начать переключать передачи, ногу надо поставить на педаль тормоза, – сказала ему Молли, когда они залезли в его серебристый «Мерседес».
Остин тупо смотрел на приборную доску.
– Передача, – напомнила ему Молли.
Раньше водить машину было для него все равно, что дышать. Он делал это автоматически, не задумываясь о процессе. Но несколько лет назад, когда Остин взялся обучать вождению Эми, неожиданно выяснилось, что он не может точно объяснить, зачем нужно проделывать те или иные манипуляции с педалями или переключателем передач. Он просто делал то, что нужно, – и все.
