Кристина чуть не выронила чашку.
– Детей?
Служанка глубокомысленно кивнула.
– Вы с господином нарожаете красивых, здоровых сыновей.
Дети? У Кристины внезапно подкосились ноги, и она опустилась на край кровати. Красивые, здоровые сыновья. Она представила себе маленького ребенка у своей груди. Эта картина вызвала в ее душе какое-то мягкое, тающее чувство. Там словно забил родник, и сила материнского инстинкта удивила ее. Она безжалостно подавила все эмоции. До настоящего момента Кристина не думала о такой возможности. Как глупо. Телесные потребности заглушили в ней голос рассудка. Они с Ридом занимались любовью не один раз. Любой из них мог привести к беременности. И что же тогда? Как бы это осложнило ситуацию! Кофе остывал, она к нему не притронулась. Ребенок нуждается в любви обоих родителей. Л Риду нужна свобода, а не привязанности. Как бы она ни любила его, она не хочет, чтобы он остался с ней только из чувства долга.
– Ну же, поспешите с завтраком, – проворчала Дуль-си. – Мисс О'Бэньон говорит, что ваш дедушка спрашивал о вас.
Это вернуло Кристину на землю.
– Как он? Ему не стало хуже?
Дульси хлопотала, прибираясь на туалетном столике, открывая ставни.
– Господи, детка, да не будите вы лихо, пока оно спит тихо.
Кристина улыбнулась своей собственной глупости.
– Ты права, Дульси, спасибо, что напомнила. – Она сделала глоток кофе, откусила булочку, чтобы избежать нравоучений со стороны служанки, и поспешила в комнату деда.
Жан-Клод опирался о белоснежные подушки. На его изжелта-бледном изможденном лице появилась оживленность, которой не было в больнице. Это очень обрадовало Кристину.
– Дедушка. – С улыбкой, дрожащей на губах, она подошла к кровати.
Его глаза влажно заблестели.
– Когда я проснулся сегодня утром, то решил, что я уже на небе, а мадемуазель О'Бэньон – мой личный рыжий ангел-хранитель.
Наклонившись, Кристина поцеловала морщинистую щеку.
– Ты не в раю, но Рози действительно просто ангел, раз сотворила такое чудо. Ты выглядишь прекрасно. – Краем глаза она уловила движение в дальнем углу комнаты. – Р-рид, – проговорила, заикаясь, – я думала, что ты ушел по делам. Он без улыбки посмотрел на нее. – Сначала я решил навестить твоего дедушку. Кристина так же серьезно изучала его внешность, – стройный, подтянутый, красивый, в сером камзоле и полосатом жилете. Казалось таким естественным подойти, обнять его, поцеловать, ощутить его поддержку. Присутствие Рида заставило ее забыть обо всем, даже о дедушке. Жан-Клод непонимающе переводил взгляд с внучки на мужчину. Он громко кашлянул, чтобы привлечь их внимание. – Кто этот Рид, о котором ты говоришь, детка? Кристина виновато покраснела, пытаясь собраться с мыслями. Она опять ошиблась, подсознательно избегая имени Этьен, которое вызывало только самые неприятные ассоциации. Мужчины выжидающе смотрели на нее. Когда-нибудь ей придется сказать дедушке, что Рид ей вовсе не муж. Что настоящий Этьен Делакруа погиб во время восстания рабов на острове Сан-Доминго. Что Рид работал у него надсмотрщиком и что его обвиняют в убийстве. Но разве сейчас можно выложить всю правду? Рид, очевидно, поняв, в каком она затруднении, начал объяснять;
– На самом деле меня зовут...
– Мать называла его Ридом, – перебила Кристина. – Только после смерти отца, унаследовав его поместье, Рид принял имя, данное ему при рождении. Она молча смотрела на него через всю комнату. Оба понимали, что если Кристина откажется признать его своим мужем, то ему придется немедленно покинуть этот дом. Л без такого прикрытия, как образ французского плантатора, Рид вряд ли сможет доказать свою невиновность. Дедушка был бы разгневан, узнай он, какому риску Кристина подвергает свою репутацию. «И вдобавок, – подумала она, – его здоровье еще не позволяет ему испытывать такие серьезные эмоциональные встряски. У нас будет достаточно времени, чтобы объясниться». Острый взгляд Жан-Клода скользнул от Рида к Кристине.
– А, – проговорил он наконец, – все понятно. Кристина вздохнула с облегчением. С самого ее детства дедушка всегда без труда мог определить, когда она врет.
– Вообще-то его знают как Этьена. Только самые близкие называют Ридом.
Жан-Клод пристально посмотрел на молодого мужчину.
– Надеюсь, когда мы познакомимся получше, я буду в числе этих самых близких.
Рид поклонился.
– Сочту за честь, месье. Старик устало кивнул.
– Прошу прощения, но мне надо заняться делами. – С этими словами Рид быстро вышел из комнаты.
Кристина проводила его взглядом. Как мило со стороны Рида волноваться о здоровье ее дедушки! Он в очередной раз проявил доброту и понимание. Неоднократно отказываясь признать за собой добрые качества, он тем не менее был достоин восхищения. Жан-Клод сложил руки на одеяле.
– Я смутно припоминаю, как меня кто-то вынес из этой жуткой больницы и потом поднял по ступенькам сюда. Это был Рид?
Кристина присела на край кровати.
– Да, дедушка. Он настоял на том, чтобы помочь.
– Я так и думал. Твой муж, кажется, прекрасный человек. Вовсе не то чудовище, которое я себе представлял.
– Извини, что заставила тебя беспокоиться. – Она положила ладонь на его руку.
Но старик смотрел на нее по-прежнему тревожно.
– Я должен был запретить тебе выходить замуж за человека, которого ты никогда не видела и о котором ничего не знала, даже если я сам не мог защитить тебя.
– У нас не было выбора, – мягко напомнила ему Кристина. Ей не терпелось открыть ему правду, признаться, что повод для опасений был, что Этьен Делакруа оказался самым большим негодяем в ее жизни, Но она удержалась. – Мы оба тогда решили, что женитьба по доверенности – лучший выход. Расскажи мне, что произошло после того, как мы расстались в Кале.
Последовало долгое молчание, вздох, потом приступ кашля. Снова удобно устроившись в подушках, дедушка кратко описал ей свои приключения.
– Должен признать, я позволил себе переутомиться, что стало одной из причин, приведших к болезни. Когда я добрался до Нового Орлеана, то уже очень нуждался в медицинской помощи. И был слишком слаб, чтобы возражать, когда меня решили отправить в благотворительную больницу, Больница для бедных… – Он печально покачал головой.– Можешь себе представить мое унижение?
– Это все в прошлом. – Кристина убрала с его лица прядь седых волос. – Мы снова вместе, вот что сейчас главное.
– Ты всегда была такой радостью для меня, крошка. – У старики увлажнились глаза. – Когда я решил, что больше не увижу тебя, то потерял всякий интерес к жизни.
– Теперь нас ничто не разлучит, – тихо пообещала она. То, что ему едва удалось избежать смерти, очень изменило дедушку. Скрытые прежде эмоции теперь грозили захлестнуть его. – Просто постарайся побыстрее выздороветь.
