восстановление не дам, она теперь твоя обуза, Андрей, — усмехнулся японец, достал какой-то пузырёк и выпил его содержимое. После этого его окружило алое сияние, а глаза стали светиться красным.
Кажется, это «Родион» — зелье восстановление, названное в честь алхимика-первооткрывателя. В основе собственная кровь мага, который хочет использовать это средство, и женские слёзы, всё при этом должно быть насыщено маной.
Чтобы это зелье не сработало, волшебника можно отравить чем угодно, что создало бы разницу с его кровью из зелья.
А я между тем никак не умирал от заморозки, а остался перед выбором:
Внимание!
Ресурсы для таланта «Выживание» не найдены в течение минуты при критическом состоянии организма.
Вы можете мысленно выбрать одно из улучшений структуры, которое доступно для преобразования в ресурсы. Выбор необратим, заново получить улучшение из того же вида монстра останется невозможным!
В случае отказа от выбора, организм не будет восстановлен до попадания в питательную среду с достаточным количеством материалов.
Вы можете превратить в ресурсы:
-0- Отказ
-1- Сила +3
-1- Глазомер баклана
-2- Незримый Хищник + Линька Имуги
-3- Неразрушимый скелет Короля Обезьян
-4- Сверхплотные Мышцы
-5- Малый Бог Молний
-6- Жизнь в Движении
-7- Средний Бог Бури
-8- Волшебство
-9- Кровь Титанобоа + полный иммунитет к ядам
-10- Оглушающий Взгляд + Мудрость Природы
-11- увеличение ловкости (+58)
-12- Тихая Поступь
-13- Максимальное поглощение
-14- увеличение сродства со стихией льда (+932)
-15- увеличение силы (+92)
Я был проморожен не равномерно, так что, кажется, ещё был вариант проглотить перо Вольта, которое я спрятал во рту, чтобы не потерять во время текущей ситуации.
Однако я кое-что понял.
А не активировалась ли эта поганая строчка №2 «Линька Имуги»?
Вот только, кажется, я отупел до жадности так, что не хочу хоть что-то отпускать. В текущей ситуации всё может решить итог короткой или долгой битвы.
— Слушай, давай я у тебя куплю зелье. У меня только собственные, — проворчал тем временем Салтыков. — Она мне нужна живой.
— Что ты можешь предложить? — уточнил японец.
— Могу зарядить брелок или выполнить иную просьбу.
— Идёт.
Далее мужчина с тростью подошёл, наклонился над девушкой и грубо влил в неё содержимое небольшой пробирки.
Предсказуемо, что жидкость пошла не в желудок, а в лёгкие, так что девушка закашлялась, брызги этого дивного средства долетели даже до меня.
Обнаружен новый ресурс!
Восстановление структуры.
Процедура завершена.
— Вот же стерва! — проворчал менталист и ударил сапогом допель по груди.
— Слушай, Салтыков, а тебе вообще зачем эта дура? Она ж надолго в кого-то сильного не превратится, ты сам видел. Она прилипчивая и невоспитанная, вечно веселится и в глаза заглядывает, словно собачка, — поинтересовался Цучияма, похоже, перебирая запас зелий в своих внутренних карманах. — Током пожгло зелье во фляге… стук, ещё одно сердце? В сторону!
Японец успел произнести, но мой удар уже прилетел в челюсть Салтыкову с такой силой, что даже при защите амулета, его отбросило на пятнадцать метров до саркофага.
— Раунд 2. Сражайтесь! — усмехнулся я.
Топор-допель поделилась со мной зельем, так что прощена… хе-хе.
— Что он вообще за тварь? Его же проморозило насквозь! Ты сказал, его сердце перестало биться, а регенерация замерла! — пробормотал менталист, вставая на ноги, он даже оглянулся на японца.
— Не люблю, когда обо мне в третьем лице, я тут подумал, у вас двоих есть предсмертные желания? — улыбнулся я, медленно шагая к ним.
— Сдохни! Вот моё желание! — рассмеялся Цучияма и протянул в мою сторону руку.
Я уже несколько раз видел его талант, так что схватил «топор» и рванул в сторону.
Разрушительная сила вибраций наступает не мгновенно, а за несколько секунд, постепенно нарастая.
Я точно не знал, сколько ресурса мной получено из выплюнутого на меня зелья, поэтому ловкость или электричество не активировал. Также не хотел бы снова оказаться перед выбором стирания тяжело добытых умений.
В какой-то момент я положил тело на редкий кусок травы, а сам продолжил бег, словно по мне периодически стреляют из автомата.
Цучияма использовал свой талант уже второй раз за день только при мне, так что скоро догадается перейти к использованию земли. Это должно быть куда опаснее для меня, но и скорость активации изменится в мою пользу.
Проблема в том, что в меня тыкает рукой с тростью Салтыков, явно готовясь подчинить.
— Леон помер или в отключке, потом подчинишь заново. Дави эту мразь, нас люди ждут! Хотя бы замедли этого бродягу! — заявил японец.
— Грачёв не помер. Если их станет двое против нас, придётся отступить! — чуть ли не перейдя на визг, ответил ментальный маг.
И снова он повернулся к союзнику.
Что за некомпетентные люди, а?
Впрочем, в следующий миг меня накрыло.
Внимание! Обнаружен новый ресурс!
Ресурс пытается вторгнуться в нервную систему!
Попытка противодействия… провал!
Попытка противодействия… ошибка!
…
Однако я уже начал чесаться превентивно и не смотрел на противника.
Я предположил, что зуд снижает эффективность таланта или магии разума, которые атакуют меня.
Кроме того, вероятно, что артефакт усиливает способность, раз Андрей Салтыков таскает её в руках в виде трости.
При моём ударе по нему, свет активации возник у него на пряжке ремня. То есть именно там амулет или иной защитный артефакт.
Пусть я не знаю, как противостоять менталистам, но предположить можно, что на них не стоит смотреть.
Запахи не столь быстры, и у него союзник создаёт вибрации. То есть может исказить. Цучияма также мешал со звуками. К контакту со мной враг не стремился.
Так что остаётся только зрение.
Непонятно, как именно на него влияет враг, так что некоторое время смотреть на него не стоит.
Однако даже при таких мерах предосторожности мой разум стал ощущаться, словно механизм, в который попала пыль.
Для человека, у которого восприятие было очень сильным, мир вообще замер. Но и само мышление при этом остановилось.
Я видел, слышал и понимал происходящее, но не мог его осознать.
Неприятное чувство, но теперь многое зависело от рефлексов.
— Ха-ха, ему хана! Чтобы это за тварь не была, я запретил ему дышать! — раздался голос менталиста.
— Да останови ты его! Не могу попасть! Он защищал мимика, давай я её атакую, — произнёс японец. В его словах была тень паники.
А ведь они куда слабее, чем мне казалось. А тщеславие и глупость
