Само собой разумеется, что Джон собирался ехать в своем старомодном экипаже, а Луиза настояла на том, чтобы ехать вместе с ним. Джон заранее морщился, представляя, как она окружит его непрестанными заботами. Луиза уже запаслась для него двумя подушками и горячим кирпичом для согревания ног, но Марианна как компаньонка юной барышни, конечно же, сядет вместе с ней. Таким образом две горничные с багажом получали в свое распоряжение просторный фаэтон.
Лакей попытался усадить Крошку вместе со служанками, но собачка запротестовала так громогласно, что ее водворили в экипаж хозяина. Крошка, пыхтя, свернулась в ногах у путешественников, а Луиза настороженно покосилась на нее.
Габриель вздумал сопровождать их верхом, но Джон объяснил ему, что его присутствие вовсе не обязательно.
– Я понимаю, что тебе совсем не хочется покидать жену.
– Что, не горишь желанием еще немного насладиться моим обществом? – спросил Габриель. – Да, я бы лучше остался дома, но доктор уверяет, что Психея уже вне опасности. К ней приехала погостить подруга, да и Цирцея вполне взрослый человек. Если я понадоблюсь, они немедленно пошлют за мной. Да я вовсе и не собираюсь задерживаться, а сразу же вернусь в Лондон.
Джон и не сомневался, что его брат вовсе не жаждал продлевать вынужденное семейное воссоединение.
– Просто моя жена хочет убедиться, что миссис Хьюз и мисс Крукшенк доедут до места благополучно, а я не хочу причинять ей беспокойства.
Они выехали, но в последнюю минуту Луиза спохватилась, что забыла новый капор, а потом их остановила выбежавшая из дома Салли, подруга Психеи, с последними напутствиями от хозяйки дома. Она была пухленькая, одетая по последней моде. Но вот наконец кучер щелкнул кнутом, и экипажи тронулись.
День был теплый и ясный. Джон почувствовал прилив бодрости, когда кареты выехали из города и покатили по проселочной дороге. В окно кареты было слышно, как пели жаворонки и высоко в безоблачном небе мелькали ласточки. По зеленеющим полям бродили овцы с ягнятами. В Англию пришла весна…
Джону захотелось затянуть песню. Ему даже не мешало щебетание Луизы, поскольку он мог тайно наблюдать за Марианной, рассеянно кивая в ответ на болтовню невесты.
Во второй половине дня они достигли его владений. Джон с гордостью наблюдал, как его брат с одобрением поглядывает на чистенькие фермерские коттеджи и заботливо обработанные угодья.
– Ты опробовал новый способ перекрестного опыления? – К его удивлению, Габриель подъехал вплотную к экипажу, который остановился у ворот, в то время как кучер соскочил с козел, чтобы подтянуть подпругу одной из лошадей.
– Да, и он превосходно себя оправдывает, – ответил Джон.
Они перекинулись еще парой вежливых фраз на тему ведения фермерского хозяйства, прежде чем кучер снова залез на козлы и подобрал поводья. Экипаж Джона снова тронулся, а второй следом за ним. Милю спустя из-за поворота дороги показался господский дом. На этот раз Габриель воздержался от каких-либо замечаний. Джон украдкой следил за ним в окно. Вид у Габриеля был мрачный, наверное, он вспоминал прошлое. Луиза при виде огромного здания выразила бурный восторг. Джон ждал, пока ее восторги схлынут, чтобы услышать мнение второй дамы.
Марианна задумчиво разглядывала внушительных размеров дом.
– Он довольно красивый, – проговорила она. – В нем есть что-то величественное.
И Джон с облегчением улыбнулся.
Экипаж остановился. Лакей ждал на крыльце, чтобы помочь дамам сойти. Джон почувствовал ревность. Какая жалость, что он не может сам предложить свою помощь Марианне. Его рука немного разболелась от длительного путешествия. Когда он выбрался из экипажа, то увидел слуг, выстроившихся на крыльце, чтобы приветствовать его.
Он любезно отвечал на их приветствия, но от его глаз не ускользнуло то, что у экономки растерянный вид, что кухарка явно с похмелья, а дворецкий Помрой выглядит еще более угрюмым, чем всегда. Черт возьми, только бы не наткнуться на полный кавардак в доме единственный раз, когда он привез к себе гостей… гостью, чье одобрение ему до смерти хотелось услышать.
Они вошли в холл. Джон посмотрел на свой дом. От увиденного его сердце упало. Судя по всему, здесь в последние часы лихорадочно наводили порядок, но все усилия явно не могли скрыть запустения, царившего долгие годы.
На мраморном полу отчетливо виднелись следы швабры, на высоком потолке привычно висела паутина. Даже в гостиной его матери, где наконец-то сняли чехлы с мебели, по краям ковра темнела пыль. Он сам никогда не пользовался этой комнатой, ее всегда держали закрытой.
Габриель молчал, но на его лице явно читалось плохо скрытое презрение. Джон совсем пал духом.
– Боюсь, что слуги в мое отсутствие несколько расслабились, – пробормотал он, обращаясь в основном к Марианне, которая ободряюще улыбалась ему.
– Вам просто нужна хозяйка, – ответила она, заглядывая ему в глаза.
«Мне нужны вы, и не только затем, чтобы приглядывать за слугами», – подумал Джон. Марианна покосилась на Луизу, которая растерянно озиралась вокруг в поисках хоть какого-то повода для восхищения.
– Э-э… шторки очень миленькие, – сказала она после долгого молчания.
Впервые за много лет Джон разглядел высокие окна, завешенные парчовыми портьерами.
– Когда-то были, но сейчас, пожалуй, выцвели, – признал он. – Ткань для штор выбирала еще моя мать. Ее давно нет в живых. Здесь все следует обновить, и я позабочусь об этом.
Как только ему могло прийти в голову привезти невесту в такой запущенный дом? Сам он вел отшельнический образ жизни, перемещаясь из спальни в кабинет, а затем из столовой снова в спальню. Ему и не приходило в голову волноваться из-за грязи, которая тем временем скапливалась за пределами этих комнат.
– Мужчины не приспособлены для ведения хозяйства, – услышал он, как шепчет Марианна Луизе успокаивающим тоном. – Леди Сили говорит, что они любят уют и порядок, но сами понятия не имеют, как этого достичь.
Джон не мог ничего возразить. В дверях появилась раскрасневшаяся экономка, чтобы проводить дам в комнаты, а лакей повел Габриеля в комнату для гостей. Джон тяжело вздохнул, надеясь, что спальни по крайней мере догадались проветрить, а постельное белье постелили не слишком ветхое.
Он поднялся к себе. В спальне его ждал дворецкий, чтобы помочь снять сюртук.
– Обед подадут ровно в шесть, милорд, – сказал старик. – Мы старались сделать все, что возможно в такой короткий срок, но две горничные неделю назад уволились, а кухарка непрестанно жалуется, что камины давно не чищены.
– Так почему же их не почистят? – спросил Джон. – Помрой, кухарка, кажется, снова угощалась нашим лучшим портвейном? Разве я не велел вам…
