Денис повернулся к Ире и тихо спросил:
– Почему же ты ничего мне не сказала?
– Про что? – вымолвила Ира, у которой от всего происходящего голова шла кругом.
– Да про всё!
Он хотел ещё что-то сказать, но тут голос подал Серёга.
– Это так! Правду Вадька говорит. А Ира тут ни при чём. У нас был план подружиться с Ирой, потому что она карты рисует. Улучить момент, когда ее не будет в оформительской, влезть туда, ну и срисовать... Потому что мы думали, что она своим точно их покажет. Мы хотели уравнять…
Тут на поляне поднялся невообразимый галдёж. Возмущались, кричали, оправдывались, но все враз и кто что говорил – разобрать было невозможно.
– Тихо все! – гаркнул Денис, и шум смолк. – Так, значит, вы откуда-то узнали, что она рисует карты, и тайком переписали их?
– Да, – твёрдо ответил Вадим, не опуская взгляда. – Я это сделал.
– Павел?! – снова воскликнула Римма Михайловна. – Как… как такое возможно?
Сначала он молчал, как будто не слышал её вопроса и не видел, что все на него выжидающе смотрят. Потом развёл руками, мол, что он мог поделать.
– Ребята большинством голосов так решили, а у меня, сами знаете, какой подход – никакого менторства, никакой диктатуры. Мы на равных, я им брат и друг, а не…
– Павел, ты с ума сошёл?! Ты что вообще говоришь? Какой подход? Какой брат и друг? А если бы они у тебя большинством голосов решили, допустим, из лагеря сбежать? Или ещё чего похуже? Ты бы тоже разводил ручками? У меня такое ощущение, что ты даже не понимаешь, насколько это низко и подло. Они по неопытности, по незнанию… но ты-то уже взрослый, ты-то должен понимать, что такое хорошо, что такое плохо. Да я теперь подозреваю, что ты им и внушил всё...
– А у меня такой вопрос, – снова вмешался Денис, – откуда первый отряд узнал, что Ира рисует карты? Наши, например, даже понятия не имели.
Вид у Павлика сделался совсем потерянным.
– Хороший вопрос, – Римма Михайловна прищурилась, глядя на него с подозрением. – Павлик… ведь об этом знали только… я, ты, Ира и Алексей Фёдорович. Значит, ты сам рассказал своим? Ты же мне слово дал... Ты... у меня нет слов...
Павлик не смотрел на неё, он вообще ни на кого не смотрел. Стоял, низко опустив голову, затем взвёл глаза к темнеющему небу. Теперь он выглядел усталым и каким-то отрешённым.
– Мы просто думали, что она обязательно покажет своим… мы просто хотели уравнять силы.
– Что? – едва слышно переспросила Римма Михайловна.
– Мы были уверены, что они видели карты…
– Ничего мы не видели! – вскочил Виталик. – Мы по-честному играли! А вы, значит, обманом победили. Значит, победа ваша не считается. Значит, победил наш отряд!
– Конечно, не считается! Правда ведь, Римма Михайловна? – подхватили Лидка со Светой. Та ничего не ответила, она будто в прострации сидела и качала головой.
– А я ведь с самого начала говорил, что они нечестно играли, – повернулся к ним Виталик. – Помните?– Потом хлопнул по затылку сидевшего рядом с ним Сеню. – А ты говорил, это я плохой командир и ничего не знаю. Проси прощения…
– А ты сам-то не хочешь перед Ирой извиниться, командир? – крикнул ему Вадим. – Ты с самого начала обвинял её во всём, а она ни в чём не виновата.
– А я тебя забыл спросить! – запальчиво ответил Виталик. – Мне такие не указ!
– Какие такие?
– Нечестные!
– Это ты, что ли, честный? – вдруг поднялся со своего места Серёга.
– Допустим! Уж я-то карты не крал!
– Ты лучше расскажи, какой ты герой, – наступал Серёжа.
Виталик замолк и непонимающе на него уставился.
– Чего смотришь? Расскажи всем, как ты спас тонущих друзей, а? Расскажи, какой ты смелый и честный. А мы послушаем. Что молчишь? Говори!
– Что говорить? – не понял Виталик.
– Спас их или не спас?
– Ну, спас.
– А Лёха? Сбежал?
– Ну, сбежал, – подтвердил Виталик, только как-то не слишком уверенно.
– Угу. Только вот сам Лёха совсем другое говорит. И пацаны, которых ты, якобы, спас, тоже. А Лёха – мой двоюродный брат, он живет в Саватеевке, куда ты к своей бабке ездил. И эту историю у нас все знают. Это Лёха их спас! – всегда спокойный Серёжа вдруг начал распаляться. – У него даже медаль есть! К нему в школу из милиции приходили, на линейке наградили. Это он – герой. А ты струсил! Сбежал. Да ещё и врёшь теперь.
– Это что, правда? – присвистнул Сеня.
– Ещё какая правда!
Сеня повернулся к притихшему Виталику:
– Вот, значит, как, командир? – и отвесил тому подзатыльник.
Ире казалось, что она очутилась за невидимой стеной и наблюдает за происходящим со стороны, точно это кино. Потому что разве бывает так в жизни, чтоб в один миг всё вдруг встало с ног на голову? То, что с виду было настоящим, рассыпалось в прах...
