Ни один из них не поднимал никаких тяжестей, ничего не нес, не двигал, а ведь такие картины в земном городе обычны. Так, может быть, руки служат для иных целей?
– Для каких? – с интересом спросил Доктор.
– Не знаю, это твоя область. Во всяком случае, тут есть над чем поработать. Возможно, мы слишком торопились понять структуру их общества, вместо того чтобы взяться за добросовестное изучение отдельных его кирпичиков.
– Это верно, – сказал Доктор. – Руки – да, это наверняка очень важная проблема. Эволюционное древо тоже. Мы даже не знаем, являются ли они млекопитающими. Я сумел бы в течение нескольких дней ответить на такие вопросы, но, боюсь, мне так и не удастся выяснить то, что во всем этом зрелище меня больше всего поразило.
– То есть? – спросил Инженер.
– Я не видел ни одного одинокого прохожего. Ни одного. Вы обратили внимание на это?
– Да… был один – шел по борозде, в самом конце, – сказал Физик.
– Вот именно.
После этих слов Доктора все довольно долго молчали.
– Нужно еще раз просмотреть этот фильм, – сказал, как бы колеблясь, Координатор. – Мне кажется, что Доктор прав. Одиноких пешеходов не было – двутелы ходили самое меньшее парами. Хотя в самом начале… Да! Один стоял на пристани.
– Сидел в этой бочке, – сказал Доктор. – В дисках они тоже сидят по одному. Я говорил о пешеходах. Только о пешеходах.
– Их было немного.
– Несколько сотен наверняка. Вообрази улицу земного города с высоты птичьего полета. Процент одиноких прохожих наверняка будет велик. В некоторые часы они составляют даже большинство, а здесь их вообще нет.
– Что это должно означать? – спросил Инженер.
– Извини, – покачал головой Доктор, – но сейчас спрашиваю я.
– С вами приехал одинокий, – сказал Инженер.
– Ты же знаешь обстоятельства, при которых это произошло.
Инженер не ответил.
– Послушайте, – заговорил Координатор, – такая дискуссия сразу же становится спором вхолостую. Мы не проводили систематических исследований, потому что мы не научно-исследовательская экспедиция, у нас были другие заботы – борьба за существование. Нужно договориться о наших дальнейших планах. Завтра начнет работать экскаватор – это наверняка. Всего у нас будет два автомата, два полуавтомата, экскаватор и Защитник, который при соблюдении необходимой осторожности тоже поможет вытащить ракету. Не знаю, известен ли вам план, который мы разработали с Инженером. Первоначальный проект основывался на том, чтобы привести ракету в горизонтальное положение, а затем поставить ее вертикально, поднимая корпус и поддерживая его утрамбованным грунтом. Этот метод использовали еще строители пирамид. Так вот, теперь мы хотим разбить стеклянную стену на куски нужной величины и построить из них систему лесов. Материала хватит, и мы уже знаем, что его можно плавить и сваривать при высокой температуре. Используя при этом строительный материал, который с невольной доброжелательностью доставили нам обитатели Эдема, мы существенно сократим весь процесс. Не исключено, что через три дня мы сможем стартовать. Подождите, – сказал он, заметив, что присутствующие задвигались, – так вот, в связи с этим я хотел вас спросить – будем ли мы стартовать?
– Да, – сказал Физик.
– Нет! – почти одновременно ответил Химик.
– Еще нет, – бросил Кибернетик.
Стало тихо. Ни Инженер, ни Доктор не откликнулись.
– Думаю, что мы должны лететь, – сказал наконец Инженер.
Все посмотрели на него.
Когда молчание затянулось, он заговорил, словно от него ждали особых объяснений:
– Раньше я думал иначе. Но речь идет о цене. Попросту о цене. Мы, без сомнения, могли бы еще многое узнать, но добывание информации может обойтись слишком дорого. Для обеих сторон. После того что произошло, мирные попытки взаимопонимания, установления контакта я считаю нереальными. Кроме того, что мы друг другу говорили, каждый, пожалуй, хочет он того или нет, имеет какую-то собственную концепцию этого мира. У меня тоже есть такая концепция. Мне казалось что здесь происходят ужасные вещи и что в связи с этим мы должны вмешаться. Пока мы были робинзонами и перетаскивали каждый обломок собственными руками, я ничего об этом не говорил. Я хотел подождать, пока не узнаю больше и пока в нашем распоряжении не будет технических средств. Так вот, сейчас я признаюсь: я больше не вижу убедительных причин, которые бы вынудили меня отказаться от моей концепции Эдема, но всякое вмешательство в защиту того, что мы считаем правильным и справедливым, всякая такая попытка кончится, вероятнее всего, так же, как наша сегодняшняя экспедиция, – применением аннигилятора. Естественно, мы всегда найдем оправдание, что это была необходимая оборона и так далее, но вместо помощи мы принесем уничтожение. Теперь вы знаете более или менее все.
– Если бы мы лучше разбирались в том, что здесь в действительности происходит… – сказал Химик.
Инженер покачал головой:
– Тогда окажется, что каждая из сторон в чем-то по-своему права.
– И что из того, что убийцы по-своему правы? – спросил Химик. – Нас интересует не их правота, а спасение жертв.
– Но что мы можем им подарить, кроме аннигилятора Защитника? Предположим, мы превратим половину планеты в пепелище, чтобы приостановить их экстремистские акции, это непонятное производство, облавы, отравления, – и что дальше?
– Ответ на этот вопрос мы знали бы, если бы имели больше сведений, – упрямо сказал Химик.
– Это не так просто, – вмешался в спор Координатор. – Все, что здесь происходит, является одним из звеньев длительного исторического процесса. Мысль о помощи порождается убеждением, что общество делится на «хороших» и «плохих».
– Вовсе нет, – прервал его Химик. – Скажи лучше: на преследуемых и преследователей. Это не одно и то же.
– Хорошо. Представь себе, что какая-то высокоразвитая раса прибыла на Землю сотни лет назад, во время религиозных войн, и хочет вмешаться в конфликт на стороне слабых. Опираясь на свою мощь, они запрещают сожжение еретиков, преследование иноверцев и так далее. И ты думаешь, они сумели бы распространить на Земле свой рационализм? Ведь почти все человечество было тогда верующим, им пришлось бы уничтожить его до последнего человека, и остались бы они одни со своими рационалистическими идеями.
– Так что же, ты действительно считаешь, что никакая помощь невозможна? – возмутился Химик.
Координатор долго смотрел на него, прежде чем ответить.
– Помощь? Боже мой, что значит помощь? То, что здесь происходит, что мы видим, – это плоды определенной общественной формации. Пришлось бы ее сломать и создать новую, лучшую. А как это сделать? Ведь это существа с иной физиологией, психологией, историей, чем мы. Ты не можешь здесь воплотить в жизнь модель нашей цивилизации. Ты должен был бы предложить план другой, которая функционировала бы даже после нашего отлета… Естественно, я довольно давно предполагал, что кое-кто из вас носится с такими идеями. Скажем, ты или Инженер. Думаю, и Доктор
