гриффиндорка чуть поёрзала на стуле.
«О, Мерлин! Эта карамельная беда…»
«Я хочу, чтобы она снова умоляла взять её».
«Давай же, Грейнджер, ты хочешь мне проиграть. Я же знаю».
Малфой, неотрывно смотря на неё, медленно провёл языком по нижней губе, от чего девушка моментально покраснела.
«Опять смущаешься?»
«Я знаю, что именно ты сейчас вспомнила. То, как почти кончила вчера на моём языке. Ты хотела этого так сильно, что я еле успел войти в тебя».
Слизеринец довольно ухмыльнулся.
Она опустила смущённый взгляд и нервно отпила какао.
«Один-ноль, Гриффиндорская всезнайка!»
«Я точно выиграю»,
— довольно подумал он.
Но немного погодя девушка подняла на него карие глаза. Слизеринец заинтересовано смотрел на неё, одним ухом слушая, что говорит Блейз.
— В Италии очень сложно найти места подобного рода, — продолжал Забини.
Но Малфой отключился и замер, наблюдая, как Гермиона закусила нижнюю губу, плавно подняла руки и убрала каштановые кудри на один бок, оголяя шею.
«Вот же, ведьма! Не делай этого… только не так. Не здесь. Мерлин!»
Тонкие пальчики скользнули на рубашку, неторопливо растягивая пуговицу за пуговицей. Она остановилась на середине так, что стала видна майка, которая плотно обтягивала грудь.
«Я так хочу тебя…»
Гриффиндорка мягко провела рукой от шеи до груди.
«Чёрт»,
— он обречённо прикрыл глаза.
«Я готов проиграть этот спор».
Губы Драко дрогнули в лёгкой улыбке, и он нервно отпил из чашки кофе.
«Ладно. Один-один».
Блейз перестал рассказывать об итальянских борделях, понимая, что друг его не слушает. Перевёл взгляд на Грейнджер, потом снова на Малфоя и демонстративно закатил глаза.
— Мне душно! — возмутился он. — Эта ваша «любовь» летает в воздухе! Аж дышать нечем.
Паркинсон рассмеялась.
— Уж не думала, что когда-то в жизни увижу это зрелище… влюблённый Малфой! Занавес опущен, пьеса закончилась, — издеваясь, пропела слизеринка.
«Влюблённый Малфой? Что за херня?»
— Заткнитесь, — прошипел Драко. — Что за бред вы несёте? У нас с ней ничего такого, — зло процедил он.
«Не хватало ещё, чтоб об этом трещали со всех сторон, когда я это даже мысленно произнести не могу».
— О, так это был всего-навсего антракт? У этой пьесы два акта? — съязвила Пэнси.
— Десять, дорогуша, десять, — поправил её Забини.
— Я сказал, заткнитесь, — рявкнул Малфой, вставая. — Паркинсон, соберёшь малышню сама. Я буду у входа. Не хочу слушать этот херов бред.
— Почему она одна должна выполнять обязанности старосты? — вступился Грэхэм.
«Тоже мне защитник!»
— Ну, вот и помоги ей тогда, — выплюнул Драко. — Вам теперь до скончания жизни друг с другом быть. Да будет тебе известно, всё не ограничивается сугубо половыми отношениями в браке.
Пэнси взяла за руку Монтегю, который уже собирался встать и пойти вслед за Малфоем.
— Оставь его, — услышал обрывок её шёпота Драко.
Небо было безоблачным, но кашемировое пальто не защищало от холодного ветра, что будто пронизывал до косточек. Ученики длинной вереницей спускались со склона замка вниз по направлению к магической деревне.
Хогсмид представлял собой небольшую деревушку, близ Хогвартса, в которой, помимо домов волшебников, было несколько магазинчиков со всевозможными товарами, пара кафе и паб Мадам Розмерты, а также обожаемое учениками Сладкое Королевство.
Драко шёл со слизеринскими однокурсниками, что наперебой спорили в какой части света лучшие места отдыха.
— Италия. Италия. Италия. Моя родина. Нет места лучше на земле, — твердил Блейз.
— Однако твоя мать всё же приобрела поместье в Уилтшире, — скептически заметил Монтегю.
— Это скорее для престижа. Она была весьма одержима этой идеей, — отмахнулся Забини.
— Потому что все волшебники из списка «Священных двадцати восьми чистокровных родословных» приобретают себе имение в графстве Уилтшир. Забини, видимо, хотят войти в список исконно чистокровных, — кольнула за живое Паркинсон.
— Для меня это больше не имеет значения. Я хочу жить в новом мире. Без всех этих средневековых предрассудков, — неожиданно грубо высказался мулат.
— Кого-то зацепили за больное? — как стервятник напала Пэнси.
«В токсичности ей никто не уступает, наверно».
— Пэнс, я как вижу, день прекрасный сегодня, — загадочно улыбнулся Блейз. — Смотри-ка Тео уже колдует над когтевранской красоткой. Спорим, Чжоу отдастся ему, если он напишет ей стишок?
«Удар ниже пояса, Блейз. Ай-ай-яй… Нет, пожалуй, у Пэнси всё же есть достойный конкурент за первенство по токсичности».
— Пусть развлекается сколько ему влезет, — процедил сквозь зубы Монтегю, обвивая талию слизеринки.
Девушка даже не повернула головы в сторону Теодора Нотта, что за пару футов позади них ворковал на ухо Чжоу Чанг.
«Да уж. Либо Тео пытается выбить из Паркинсон ревность. Либо сам старается забыть о ней».
«А что будешь делать ты? Какими методами будешь забывать её? Времени осталось мало».
И будто в подтверждение его мыслям с неба начали падать снежинки. Малфой выставил ладонь, и на его бледную руку опустилась шестигранная ледяная звёздочка.
«Первый снег. Уже… Чёрт! Рождество близко. А значит, и конец близко».
Пока ученики дошли до деревушки и разошлись по магазинам, снег уже покрыл лёгким слоем землю.
— Ты идёшь с нами? — спросил Монтегю.
— Нет. Прогуляюсь. Мне ничего не надо, — сказал Малфой, подняв воротник пальто и уходя в противоположную сторону от однокурсников.
Он хотел было наложить согревающее заклинание. Но холод, что пронизывал тело, остужал горячие мысли.
«Какая ирония… Я всегда любил первый снег и не понимал маму, когда она тяжело вздыхала и говорила, что это к разлуке. И вот теперь я её понял».
«В этот сочельник я определённо с кем-то расстанусь. Если так и ничего не найду, то с отцом. Если найду, то с ней. Она точно возненавидит меня».
«Может, если я попрошу у неё прощения? Буду умолять… да я, блять, даже готов на коленях просить её… она останется?»
«Подожди, Малфой! Что ты можешь ей дать? Ты и твоя семья будут в бегах. Ей придётся бросить учёбу, мечты о карьере, родителей, друзей. Абсолютно всё, что ей дорого, чтобы прятаться с тобой? Ахуенное предложение, блять».
«Хочешь попросить у неё этого? Да, ты и вправду законченный эгоист!»
«Ты не сделаешь её счастливой. Признай, она станет выдающейся ведьмой, если продолжит в том же духе. Это определённо точно! За ней будут великие перемены, когда она пойдёт на службу в Министерство. Это чувствуется. Огонь в её глазах, её взгляды на этот мир. То, как она может убеждать… даже ты
