Текли томительные секунды и минуты. Мы не отрывали взгляда от мерцающего круга, ожидая появления Токи. Его не было. По всей Флориде и в соседнем штате Джорджия люди носили с собой развернутые плакаты с обращением к Токе и вывешивали их на видных местах. Беспрерывно работал на безопасных для людей частотах ультразвуковой динамик с усилителем. Тока обязательно должен был появиться у нас. Поступали сообщения, что видели его спящим на бульваре, на пляже и даже на мягкой крыше здания голоцентра, но не успевали что-либо предпринять — он исчезал. По последнему сообщению, Току видели на космодроме Кеннеди, может, он хотел посмотреть, так ли медленно летят ракеты.
Неожиданно позади нас раздался знакомый женский голос: из Атамановки прилетела жена Токи — Серафима, под стать супругу — невысокая, пухленькая, пропорционально сложенная.
— Я не могу больше работать! — возмущенно говорила она. — Я не могу ждать, когда мой верный друг погибнет! Я ничего не могу.
— Поверь, Серафима, мы обеспокоены ничуть не меньше тебя, — стал успокаивать ее Владимир. — Он не погибнет. Мы ждем его с секунды на секунду.
— Когда я представляю, как он, такой беспомощный, мучается в этом вашем дурацком ускоренном времени, мне хочется разбить все ваши лаборатории и камеры. Никакой пользы от вас, пространственников! Занялись бы чем-нибудь полезным, выращивали бы динозавров.
Серафима, конечно, перегнула, но мы на нее не обижались, ее состояние можно было понять. Хоть Тока и жаловался, что супруга все ему назло делает, и что семья их неблагополучная — не знаю, Серафима сильно переживала за мужа.
— Вернется наш Тока, — спокойно сказал Владимир. — Никуда не денеться.
— Когда? Через нашу неделю дряхлым дедом?
— Ну, Серафимушка, успокойся, у нас же не бывает дряхлых.
Поступило сообщение, что Току видели полминуты назад в форте Пирс и что в руках у него свернутый плакат.
— Он уже бежит сюда, — уверенно сказал Гек. — Это рядом, всего сто восемьдесят километров.
— Он уже подбегает, — поднялся Владимир, — он же марафонец, у него скорость и выносливость. Смотри, Серафима, сюда, сейчас, сейчас …
Все уставились на мерцающий круг, в центре которого скоро показался обросший косматый человек.
— Я же говорил, вот он! — сдерживая радость, сказал Владимир.
Гек, постоянно державший руки на пульте, защелкал тумблерами и через несколько секунд финн-пространство было разомкнуто.
— Выходи, Тока! — крикнул Гек.
— Наконец-то вы заговорили! — со слезами на глазах воскликнул Тока. — Наконец-то вы, родимые зашевелились! — и вышел из круга.
Серафима бросилась к мужу. Гек сообщил в Центр о возвращении Токи, который отсутствовал три часа и четыре минуты, то есть он прожил в одиночестве сто пятьдесят двое суток.
— Ты почему так опустился? — строго спросила Серафима Току, когда первый порыв радости прошел. — Стыдобушка живая, такой обросший на люди лезешь.
— Нечем было бриться, моя прелестная. Все бритвы не работают. А постричься я не догадался. Я же был таким несчастным.
— Драгоценный ты мой и единственный!
Кто-то принес ножницы, кто-то — бритву, и скоро Тока был приведен в порядок. Но выглядел он устало, к тому же перенесенные душевные страдания оставили свои следы в виде морщинок у глаз. Он выпил воды и блаженно растянулся в кресле.
— Какие приключения у человека, — сказал Владимир. — Завидую тебе. Расскажи.
Тока сказал, что никаких приключений не было. Он зашел к нам что-то спросить, но видя, что мы заняты, заинтересовался быстробегущими стрелками часов и подошел к ним. В тот же миг все вокруг застыло. Его объял ужас, он и мысли не допускал об ускоренно ходе времени, он думал, что случилось непоправимое, произошла трагическая ошибка, неполадки в работе систем, что наступила катастрофа, светопреставление. Он пытался заговорить с нами, вывести нас их оцепенения. Все люди в институте были неподвижны, в парке окаменели звери, в воздухе застыли птицы. Океан будто замерз, прибой с брызгами воды замер, как в остановленном голофильме. Жуткая тишина, невыносимый покой. Он долго в отчаянии бродил по Майами, потом вернулся в институт и заснул на диване, где его и видела девушка-лаборантка. Проснулся, а картина та же. В надежде, что где-нибудь жизнь идет нормальным чередом, он решил уехать в другой город. В первой машине от прикосновения его рук сломался механизм включения биоуправления. Во второй машине он действовал осторожно, но на самой большой скорости она едва-едва катилась. Тогда, обгоняя «быстромчащиеся» по дороге машины, он пошел пешком, обратив внимание, что солнце стоит на месте. Он очень далеко ушел, по его часам уже была полночь, но солнце светило вовсю. И тут на него напал страх. Уж не вращение ли Земли остановилось? Он искал хотя бы одного человека, не попавшего, как и он, во власть этого невероятного явления. Так он и бродяжничал в мире безмолвия, в мире вечного дня. Проблемы питания не было. Было очень неудобно пить, слишком медленно вытекала жидкость из сосудов. Мыться тоже было нелегко. Тока отчаялся и решил пересечь континент с Востока на Запад, надеясь встретить живого человека, но случайно увидел текст нашего обращения к нему. И, как истинный марафонец, с короткими передышками побежал в Майами.
Тока с супругой улетели в Атамановку. Серафима сказала, что муж ее должен отдохнуть в домашних условиях, а ему на виду у всех коротко внушила, чтобы он с пространственниками больше не связывался. Тока лишь грустно и виновато улыбался, никуда он не хотел улетать.
Владимир не спешил с отъездом, он принимал активное участие в усовершенствовании установки, как ее называли — хронохода. Поставили несколько интересных экспериментов. В Майами приезжали ученые со всего мира и каждому нужно было уделить время для беседы, что начинало раздражать Владимира — отвлекают от работы. Он хотел выяснить, могло ли финн-пространство повлиять каким-нибудь образом на мое перемещение во времени. И убедился, что не могло. Это был тоже результат. Мы с Владимиром распрощались с американцами и вылетели в Атамановку. А там без нас не дремали: снесли правое крыло института вместе с устаревшей камерой «Аленушка» и уже начались работы по сооружению хронохода. Техническая документация давно была получена из Майами. Когда они все это успели!
* * *
Тока пришел в лабораторию посвежевший, в хорошем настроении, с каждым персонально поздоровался.
— Ты почему Серафиму не слушаешься? — нарочно грозно спросил его Владимир. — Она что сказала? С нами не связываться!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
