Читаем без скачивания Пассажир - Жан-Кристоф Гранже

— Ле-Бомет, — пояснил парень. — Тюрьма. Превосходный источник пищи, отбросов и тепла…

Януш шел, высоко поднимая ноги и ступая на цыпочках. Дальше туннель расширился и превратился в темный канал, наполненный вязкой жижей. Теперь они пробирались по колено в грязи.

— Это очистной резервуар, в котором собираются твердые фракции. Наденьте респиратор. Тут плохие испарения. Они без запаха, поэтому мы их не ощущаем, но они смертельно опасны.

Они медленно продвигались вперед. Януш слышал только звук собственного дыхания, усиленный респиратором. Во рту стоял привкус железа и резины. В свете неоновых ламп на отсыревших стенах плясали их искаженные тени. Примерно через километр декорации снова изменились. Подземный водоем стал намного шире, и они теперь шагали по узкой кромке вдоль него.

Наконец провожатый Януша снял с лица респиратор:

— Ну все. Здесь уже можно нормально дышать.

Януш глотнул первую порцию свежего воздуха, как утопающий, выбравшийся на берег. Сделал глубокий вдох и задал привычный вопрос:

— Далеко еще?

Парень вместо ответа вытянул указательный палец. В конце туннеля пробивался неясный свет — не прямой, а отраженный от черной поверхности воды. Мелкие ромбики поблескивали, словно крупицы слюды.

— Что там?

Парень вытащил связку ключей.

— Солнце.

Януш договорился с парнем. У того была машина, припаркованная на стоянке станции очистки. Он пообещал подвезти его до ближайшей деревни, после чего оба поклялись навсегда забыть о существовании друг друга.

Без каски и респиратора у того оказалось загорелое, продубленное солнцем и ветром лицо. Должно быть, по выходным знаток подземных лабиринтов рыбачил на природе. Они стояли на утесе, возвышающемся над марсельским коллектором. Напротив, сколько хватало глаз, расстилалось под голубыми небесами море. Волны, разбиваясь о темные островки, выносили к берегу серебристое кружево пены. Вид отсюда открывался восхитительный. Картину портил только чудовищный запах.

Заглянув вниз, под утес, легко было обнаружить его источник. На самом деле бухточка Кортью представляла собой отстойник. Грязно-желтую жижу, состоявшую из дерьма и мусора, разбавленную морской водой. Над этим мерзостным бульоном кружили тысячи чаек, прочно связавших свое благоденствие с тоннами ежедневно прибывавших отбросов.

— Вон моя «кангу». Довезу тебя — и чао!

Януш улыбнулся: ему понравилось, что парень перешел на «ты». Он сунул пистолет за пояс, решив довериться водолазу, вернее, грязелазу. Откровенно говоря, он уже устал от бдительности.

— Поведешь ты, — сказал он и на всякий случай добавил: — Только без фокусов.

— Если бы я хотел показать тебе пару фокусов, ты до сих пор бродил бы по отстойнику.

Януш не стал спорить. Ему повезло, что он нарвался на эту одинокую крысу. В парне явственно ощущалась какая-то независимость, даже бунтарство. Представитель контркультуры… Они переоделись и забрались в «кангу». В салоне хорошо пахло, особенно по сравнению с витавшими снаружи миазмами.

Парень повел машину от Марселя, следуя дорожным указателям на Кассис. Поначалу Януш внимательно смотрел по сторонам, но после первого же километра бросил это занятие. Вопрос «куда» перед ним не стоял. Перед ним стоял вопрос «что». Что делать? Он понял, что у него в данный момент нет конкретной цели. И сразу же вспомнил о главном.

Открыл портфель и достал кипу бумаг, помеченных шифром К095443226.

— Куда ехать? — спросил его водитель тоном, каким требуют точных указаний.

— Пока прямо, — ответил Януш.

В первой папке лежали фотографии с места убийства. Ничего более дикого он в жизни не видывал — если, конечно, не считать фотографий убитого Минотавра. Почерневший костлявый труп, застывший в мученической позе: прислоненный спиной к скале и обративший мертвый взор к небу. По бокам от тела раскинулись огромные обугленные крылья в потеках растаявшего воска. Рядом валялись полусожженные перья.

Януш открыл полицейские рапорты, скрепленные степлером. Марсельцы подошли к расследованию со всей серьезностью. Составили точный график всех передвижений Сокова в дни, предшествовавшие убийству. Установили его личность. Узнали, как он жил. Беженец из Юго-Восточной Европы. Панковал. Пытаясь проследить происхождение героина, обнаруженного в крови погибшего, полицейские обратились в наркоотдел. Безрезультатно.

Но главное, они исследовали косвенные улики. Крылья. Воск. Перья. Связались с производителями дельтапланов и компаниями, занимающимися перепродажей подержанного оборудования, изучили все случаи аварий, произошедших с любителями этого вида спорта. Сначала — в области Марселя, затем — по всей Франции. Итог — ноль. Они опросили поставщиков пчелиного воска в департаменте Вар и в соседних департаментах, а также их покупателей. Снова впустую. То же самое с поставщиками птичьих перьев, использованных убийцей, — перья были гусиные. Они обзвонили все фермы, а также их клиентуру — по всей Франции! — то есть фирмы, специализирующиеся на выпуске подушек и одеял, а также одежды и предметов домашнего обихода. Они не нашли ровным счетом ничего. Ни одного подозрительного покупателя. Ни одного заказа, хоть чем-то выбивающегося из рутины. И это — в течение нескольких месяцев до убийства.

Складывалось впечатление, что преступник самостоятельно изготавливал все атрибуты своих кошмарных постановок.

Януша это обстоятельство немного успокоило. Оно означало, что он сам просто не мог все это провернуть. Тем более — не сознавая, что творит.

— Ну вот, — подал голос его новый знакомый. — Мы в Кассисе. Чего дальше?

— Продолжай пока. Проедем еще немного.

Януш открыл последнюю папку. В ней хранились материалы, связанные с единственным, если не считать пары туристов, наткнувшихся на тело, свидетелем по делу. Кристиан Бюисон по прозвищу Жестянка. О нем Януш уже был наслышан. Но полицейские продвинулись не дальше, чем они с Шампунем. Отыскать чокнутого бомжа им так и не удалось, хотя они прочесали все сообщество марсельских нищих и попрошаек частым гребнем. Разговаривали с бездомными, с сотрудниками благотворительных ночлежек и столовых, с персоналом больниц. Никаких следов мужчины с железкой в черепушке.

Впрочем, они добыли чрезвычайно важную информацию, о которой Януш прежде ничего не знал. Кристиан Бюисон был болен. Очень серьезно болен. Его печень пожирал рак, развившийся после гепатита С, которым он заразился много лет назад.

Полицейские получили эти сведения у Эрика Эношберга — добровольца, прибывшего из Ниццы и входящего в ассоциацию «Уличные врачи». И в последнем рапорте из этого следовал вполне логичный вывод: скорее всего, Кристиана Бюисона уже нет в живых — он умер безымянным где-нибудь на больничной койке, а то и вовсе на улице, под картонным одеялом.

— Найди мне телефон-автомат, — сказал он своему шоферу.

— Доктор Эношберг?

— Я вас слушаю.

— С вами говорит майор центрального полицейского управления города Бордо.

— Чем могу служить?

Януш купил телефонную карту в компании со своим новым приятелем. Сейчас его «телохранитель» вышагивал туда-сюда перед кабиной, не совершая никаких подозрительных движений и не проявляя ни малейшего желания сбежать.

— Я хотел спросить вас об одном из ваших пациентов. Я имею в виду Кристиана Бюисона, известного также под прозвищем Жестянка.

— Я уже ответил на все вопросы ваших коллег еще в декабре.

— В деле появились новые факты. Убийца совершил еще одно преступление. В нашем городе.

— И?

— Я звоню вам потому, что нам требуется дополнительная информация.

На том конце провода повисло молчание. Пожалуй, Эношберг не относился к числу поклонников полиции. Номер его мобильного Януш нашел в протоколе беседы следователя с врачом.

— Вы говорили, что летом лечили Кристиана Бюисона…

— Лечил! Это слишком громко сказано. В том состоянии, в каком он ко мне обратился…

— Вот именно. Моим коллегам так и не удалось разыскать Жестянку. И они пришли к выводу, что он умер, так сказать, оставшись анонимным. Но мне вот что подумалось. Может быть, вы принимали этого пациента уже после начала расследования и…

— Да, я его принимал.

У Януша прервалось дыхание. Он позвонил врачу на всякий случай, для очистки совести, и вот рыбка клюнула.

— Когда именно?

— В начале января. Это было в Тулоне.

Снова молчание. Казалось, врач колеблется.

— В полиции меня просили сообщить, если он снова ко мне обратится, но я этого не сделал.

— Почему?

— Жестянка умирал. Мне не хотелось, чтобы легавые… я хотел сказать, ваши коллеги понапрасну мучили его.

Януш изобразил сочувствие:

— Я вас понимаю.