Читаем без скачивания Ревизор Империи - Олег Измеров

Виктор вдруг почувствовал, что Анни, словно нечаянно, заслушавшись лекцией, придвинула к нему свой локоть; сквозь ткань он почувствовал мягкое домашнее тепло ее тела.

10. Пуля находит цель

— Учитывая весь предыдущий опыт, — продолжал свою речь архитектор, — а также то, что рабочему не под силу самостоятельно осуществлять строительство современных домов, решено организовать застройку в форме кооператива. Рабочие вступают на паях в кооператив, которому общество выделяет возвратные субсидии и который выкупает землю и нанимает строителей для возведения жилья по определенному проекту. Таким образом, рабочие сами могут следить за сметой расходов и ходом работ через правление кооператива и посильно участвовать в строительстве, сокращая затраты. Сами кооперативные дома спроектированы из условий всемерной экономии материалов и затрат труда. Художественное оформление кооперативного дома не предусматривает каких‑либо украшений, красота будет достигнута только за счет удачных пропорций здания и его элементов…

Левая рука Анни как бы машинально опустилась на край его стула, благо места не имели подлокотников. Виктор, словно бы тоже нечаянно, слегка дотронулся средним пальцем до углубления между ее средним и указательным и чуть провел назад; она не отдернула руки, как будто вся ушла в слух и не замечала происходящего вокруг. Темнота в зале делала этот маленький контакт незаметным.

— …В новом поселке мы должны отказаться от привычных нам методов строительства. Каменные дома еще долго будут привилегией богатых, деревянные недолговечны и опасны для пожаров, даже будучи облицованы кирпичом, как это делают в последнее время. Но у нас под ногами буквально залежи совершенно бесплатного сырья, которое до сего момента просто выбрасывали. Это — доменные шлаки! Смешав самый обыкновенный шлак с портландцементом расположенных буквально рядом Мальцовских заводов, мы получаем легкие и теплые блоки, которые не возьмет ни огонь, ни гниение. При этом мы в разы выигрываем на цене каменной кладки. Семь лет назад архитектор Крамской выстроил для самого государя императора гараж из таких блоков; при правильном расчете подобные дома способны стоять столетие и служить нашим внукам и правнукам…

Виктор повернул голову влево, и тут же заметил, что Анни, пользуясь полутьмой зала, тоже смотрит на него; ему даже показалось сквозь вуаль, что она улыбается.

"Невинный флирт. Она просто играет, для самоутверждения. Актриса…"

— Слушайте внимательно, — тихо шепнула она, — очень интересно…

— …В результате было решено остановиться на застройке восьмиквартирными домами в два этажа. Квартиры только трехкомнатные, что соответствует площади домов, которые рабочие сами строят для своей семьи на полученных участках. Одно- и двухкомнатные квартиры в таких домах устраивать накладно; вместо этого для одиноких рабочих и бездетных семей у завода будет выстроен каменный дом в четыре этажа под названием "Коммуна" для сдачи внаем за небольшую плату койки или комнаты…

На очередном "слайде" возникло нечто, похожее на первую битмовскую общагу, только вдвое длиннее. Не удержавшись, Виктор наклонился к Анни:

— Интересно, там красный уголок будет?

— Для икон?

— Для газет и радио.

Она почему‑то не удивилась, услышав слово "радио".

— Разве это главное для счастья?

— А что… главное?

— Потом… Слушайте, о квартирах говорят.

Архитектору подали стакан воды, он жадно, большими глотками, осушил его, и с жаром продолжал.

— Квартира, господа, и ее оборудование — это самое сложное место проекта. Нам всем горько это признать, но российский рабочий пока не познал того стремления обустраивать свое жилище, которое вошло в быт в Западной Европе. Наш поселок растет за счет жителей, которые пришли из деревни, и держатся за деревенский быт лишь потому, что другого им в жизни видеть не доводилось. И здесь нам поможет именно то, что сейчас является главной трудностью новоселов — то, что новые семьи не обременены домашним имуществом; оно слишком громоздко, чтобы его вести со старого места жительства. Мы дадим новоселам не голые стены, а все оборудование квартиры до последних мелочей. Но! — и тут он поднял указательный палец кверху, — но в квартире не должно быть ничего лишнего, ничего, что могло бы утяжелить бремя выплат. Никаких сундуков, никаких громоздких шкапов — мы устроим их в толще перегородок. Для экономии места мы предусмотрели подъемные кровати, которые последнее время применяются в Америке. Печи системы Триглера позволят жильцам вдвое сэкономить на дровах по сравнению с русской печью; то же касается и легкого кухонного очага, вокруг которого мы видим разные мелкие приспособления, вплоть до вешалок, корыт и чанов для кипячения белья…

"Прямо по Замятину. Полная обезличенная унификация быта, продиктованная не идеей, а точным расчетом. Интересно, право на шторы они будут просить? Наверное, да — в виде приработка, потому что лишний рубль при нынешней зарплате в тридцатку пойдет на погашение долга в кооператив и на содержание дома. Идеал бытового коммунизма. Или это наоборот, бытовой коммунизм вырос из расчета капиталистической фабрики? Да, и как вот привычки, ломка уклада? Мещанство, наконец? Мужики‑то захотят?"

Анни не убирала руку. Она чуть откинулась назад, на спинку стула, заложив ногу на ногу, и во всей ее позе теперь чувствовалась легкая расслабленность; дыхание стало глубже, все еще оставаясь сдержанным и бесшумным, и только заметное на глаз ритмичное движение ткани на блузке выдавало нарастающее волнение. Волнение, которому Анни не противилась, которому она позволяла медленно растекаться по себе до кончиков тонких пальцев, сохраняя внешнюю невозмутимость, и эта невозмутимость, эта внешняя сдержанность, похоже, делали тлеющий внутри огонь еще более приятным для нее. Врожденный инстинкт, второй после выживания. Интересно, думал Виктор, почему она одна?

— Теперь мы подходим к самому главному, — архитектор достал платок, промокнул им вспотевший лоб и повторил: — самому главному. То, что нам даст революция быта, измеряется более чем в рублях. Тридцать лет назад в нашем поселке в первый год жизни умирал каждый третий младенец. Благодаря новым домам вкупе с развитием детского отделения больницы, служб акушерства и гинекологии, строительства детских садиков и ясель мы рассчитываем уже в ближайшие годы снизить младенческую смертность до цифры менее чем в десять процентов. Мы догоним и перегоним Америку по числу сохраненных жизней! Разве это не стоит того, чтобы отказаться от всего застарелого и отжившего? Сделаем же это ради собственных детей!

Последние слова утонули в аплодисментах; люди вскакивали с мест, и Анни, захваченная общим порывом, тоже вскочила, и зааплодировала, крикнув: "Браво! Да здравствует перестройка!". Виктора словно приподняло, и, поднимаясь с места, он заметил, что Ярчик тоже аплодирует стоя.

…Они все той же компанией стояли в фойе и дали, когда народ выйдет. Виктор еще в зале незаметно расстегнул кобуру.

"Через пять минут вас посетит Фантомас… Интересно, а в кого из нас двоих он будет стрелять? Народу много… Наверняка здесь будут люди капитана. А ведь в СССР-98 первый попаданец так и не вернулся. Умер своей смертью. И что с ним стало в нашей реальности? Он раздвоился?"

— И как вам наши голубые города?

Виктор невольно вздрогнул.

"Голубые города — это же шестидесятые… Ан нет, это еще у Толстого в двадцатых, и еще чел там вроде бредит этими городами в восемнадцатом. Город мечты. Наверное, идея уже бродит. Как хорошо знать советскую литературу."

— Ожидал, что обсуждение будет более бурным. Отец Паисий удивил.

— Тем что предложил строить у линии стадион? Это его давняя идея. Как начались матчи на поле у собора, так батюшка и увлекся. Вообще очень интересный человек, новой формовки. Доведется беседовать, узнаете много необычного…

"Отец Паисий. А кто сказал, что попаданец обязательно инженер? При случае надо поболтать."

— Проект вообще поражает своей смелостью, — ответил Виктор, потому, что надо было что‑то сказать, а особо отвлекаться не хотелось, — это просто чудо, что частный хозяин… — тут он снова запнулся, потому что на глаза попал портрет Тенишевой.

— А вы "Атлантикус" читали? — спросил его Ярчик. — Социализм, это более экономная система.

— Социализм? — произнес Виктор с некоторым неудовольствием. Еще не хватало здесь влезть в политику.