адаптируюсь и начинаю соответствовать ее нормам.
Стремление приноравливаться, быть принятым группой, очень сильно́. Известные психологические эксперименты показали, как быстро (и обычно даже не осознавая этого) человек начинает «идти в ногу» с группой, которая думает и ведет себя не так, как он сам.
– Поэтому я мог бы сказать, – завершает мысль Дэн, – что можно стать более упорным двумя путями: простым и сложным. Сложный путь – это когда ты все делаешь сам. Второй путь – через конформность – гораздо легче. Конформность – это базовое человеческое стремление быть принятым в группу и соответствовать ей. То есть если тебя окружают упорные люди, ты тоже неизбежно станешь упорным.
* * *
Меня вдохновляет, что культура в состоянии изменить нашу личность. Спустя какое-то время и при удачно сложившихся обстоятельствах ценности и нормы сообщества, к которому мы принадлежим, становятся нашими собственными. Мы их впитываем. Мы становимся как все. Постепенно фраза «Вот так мы тут делаем и вот почему» превращается в «Вот так я делаю и вот почему».
Идентичность[34] влияет на наш характер и имеет прямое отношение к упорству. Часто решения, показывающие наше упорство (как пережить жаркое лето и не уехать за город, пробежать с товарищами семь километров и так далее), являются выражением нашей идентичности, как ничто другое. Часто наша страсть и выдержка появляются не из холодного подсчета плюсов и минусов какого-либо действия и его альтернатив. Идентичность, то есть представление о том, кем он является, – вот источник силы человека.
Эксперт по вопросам принятия решений, сотрудник Стэнфордского университета Джеймс Марч объясняет это следующим образом. Иногда в принятии решения мы руководствуемся холодным расчетом (сколько сил вложим и что из этого получим). Это не значит, что перед обедом или отходом ко сну мы берем лист бумаги и калькулятор. Это значит, что, принимая решение, мы часто учитываем, что мы от этого выиграем, какую цену нам придется заплатить и действительно ли «расходы и доходы» будут такими, как нам кажется. Взвешивание «за» и «против» происходит у нас в голове. Когда я решаю, что собираюсь приготовить на обед или когда мне стоит лечь спать, я могу взвешивать все «за» и «против», стараясь вести себя логично.
Но иногда, по словам Марча, мы совершенно не продумываем последствия своих действий. Мы не задаемся вопросами: «Какие здесь риски? Чем нам придется заплатить?» Вместо этого мы задаем себе такие вопросы: «Кто я? В какой ситуации я оказался? Какого поведения и каких действий ожидают от меня окружающие?»
Вот как, например, представился мне Том Диерлейн: «Я выпускник Вест-Пойнта. Служил в воздушно-десантных войсках и дважды был президентом компаний. Я основал благотворительную организацию и возглавляю ее. Я – обычный человек, который ничем не выделяется. Разве что меня выделяет одно качество: упорство».
Летом 2006 г., когда Том служил в Багдаде, его ранил снайпер. Пуля разбила ему крестец и таз. Доктора не знали, как срастутся кости, и не делали никаких прогнозов, сможет ли он ходить. Более того, они сказали Тому, что, скорее всего, ходить он не будет.
– Вы меня не знаете, – ответил врачам Том и принял решение, что обязательно будет участвовать в пробеге «Армейский Десятимильник» – в соревновании, к которому он готовился до ранения.
Через несколько месяцев его состояние улучшилось настолько, что он смог вставать с кровати и заниматься лечебной физкультурой. Он делал все рекомендованные ему упражнения словно сумасшедший – делал сколько надо и даже больше. Иногда он вскрикивал от боли, иногда подбадривал себя криками.
– Мои крики начали пугать других пациентов, – рассказывал Том. – Но потом они к ним привыкли и, поддразнивая меня, тоже громко стонали и охали.
После особенно напряженной тренировки у Тома стала периодически появляться резкая боль в ноге, будто в нее попала молния.
– Боль продолжалась одну или две секунды, – рассказывал Том. – А потом стала возникать совершенно непредсказуемо в любое время. От этой боли я дергался, как ужаленный.
Но Том поставил себе цель и тренировался ежедневно. Спустя несколько месяцев боли и усилий он начал замечать результаты. Сначала он смог немного ходить с костылями, потом с тростью, а потом и самостоятельно. С каждым днем он передвигался все быстрее и дольше, а потом встал на тренажер беговой дорожки. Сначала он, держась за перила тренажера, мог выдержать на нем всего несколько секунд, но постепенно довел время тренировки до минуты. Медленно, но верно – его состояние значительно улучшилось через несколько месяцев.
– Мой специалист по лечебной физкультуре сказала мне: «Все, мы с тобой закончили», но я ей ответил: «А я еще нет». Она говорит: «Послушай, ты уже сделал все, что нужно. У тебя все в порядке. Можно закончить с этими упражнениями». Но я ей говорю: «Нет, нет, я еще с ними не закончил».
Том продолжил тренироваться еще восемь месяцев, на протяжении которых не происходило никаких видимых улучшений. По правилам больницы, специалист лечебной физкультуры уже не имел права его лечить, но Том все равно приходил в спортзал при кабинете и тренировался там.
Был ли смысл тренироваться еще несколько месяцев? Может, и был. А возможно, нет. Том сам не знает, помогли ли ему эти несколько месяцев дополнительных упражнений. Но он точно знает, что следующим летом он начал тренироваться для участия в «Армейском десятимильном забеге».
До ранения Том планировал пробегать милю (1,609 км) за 7 минут, что позволило бы ему закончить маршрут приблизительно за 70 минут. После ранения он пересмотрел свои планы и надеялся пробегать милю за 12 минут, чтобы закончить забег за 2 часа. И за какое же время в конечном счете Том пробежал 10 миль? За 1 час и 56 минут.
После этого десятимильного забега Том пробежал еще два триатлона. Он не может припомнить, чтобы, принимая свое решение, он прибегал к логике, взвешивая все «за» и «против».
– Я вообще об этом не думал, – говорит он. – Я не допускал мысли, что у меня не получится. Я просто должен был попробовать пробежать, вот и все.
Действительно, сложно логически оценить заранее все «за» и «против» страсти и упорства. По крайней мере, на ближайшую перспективу. Порой человек понимает, что правильнее было бы просто обо всем забыть и продолжать жить дальше. Ведь упорство дает дивиденды только через несколько лет.
Вот почему нам важно принимать во внимание идентичность человека и культуру группы, к которой он принадлежит, чтобы понять, почему упорные люди поступают так, как они поступают. Выбор, который мы делаем в некоторых ситуациях, мало связан с обычной логикой. Здесь вступает в
