году армейские офицеры, поддерживаемые США, свергли Арбенса, Че бежал в Мексику. Теперь он мог назвать себя настоящим революционером-марксистом, «солдатом Америки», как он сказал отцу. Теперь он считал битву против капиталистического империализма в любой точке мира
своей битвой.
В Мексике Че встретил Фиделя Кастро, революционера другого типа – ярого националиста, погруженного в политические традиции и борьбу своей собственной страны, Кубы. Семья Кастро выращивала сахарный тростник, и, будучи студентом юридического факультета в конце 1940-х, Фидель вдохновлялся идеалистическими, слегка социалистическими и в первую очередь резко антиимпериалистическими темами студенческого движения. На Кубе, как и вообще в Латинской Америке 1950-х, воплощением империализма считали практически исключительно США, и нигде антиимпериалистические чувства не были сильнее, чем среди кубинских националистов. Когда в 1948 году в Боготе (Колумбия) американские дипломаты объявили о создании ОАГ, Кастро был там – на параллельном антиимпериалистическом собрании студенческих активистов. В противостоянии США интернационалист Че и националист Фидель пришли к единому мнению.
Они встретились в Мексике, потому что Фидель вместе со своим братом Раулем и другими бунтовщиками были изгнаны с Кубы за сопротивление военной диктатуре еще одного «нашего сукиного сына», Фульхенсио Батисты, поддерживаемой – удивительно! – США. В 1953-м, вскоре после того, как избранное кубинское правительство было свергнуто Батистой, братья Кастро возглавили катастрофическую атаку на армию диктатора. Их отчаянная попытка неповиновения, стоившая студентам-повстанцам многих жизней, оказалась популярной среди кубинского народа. Фиделя и Рауля Кастро выпустили из тюрьмы и депортировали в Мексику в качестве жеста диктаторской благосклонности. Всего через пару лет, в конце 1956 года, братья были готовы начать следующую атаку на Батисту, которого они считали – из-за поддержки со стороны США и проведения антикоммунистической линии в ОАГ – агентом империализма.
82 захватчика – в основном идеалистически настроенные молодые люди из среднего класса – толпились на борту нелепой штурмовой машины, старой яхты с невоенным названием, «Гранма»[64], по иронии судьбы – английским. Высадка на Кубе прошла неудачно, отчасти потому, что местные крестьяне предупредили армию, и лишь горстка десантных сил выжила и вошла в историю. Но они создали легенду начиная с магического числа уцелевших бойцов – 12, как учеников Христа, – символизирующего физическую уязвимость и духовное превосходство партизан. Фидель, Рауль и Че – теперь лично составляющие четверть сил вторжения – добрались до гор Сьерра-Маэстра на востоке Кубы, где в течение следующих двух лет успешно играли с армией в смертельные прятки. В газете New York Times появилась серия весьма сочувственных статей. Даже правительство США начало ограничивать свою поддержку Батисты, после чего сопротивление диктатору стало практически единодушным. Не видя будущего, Батиста внезапно покинул страну в последний день 1958 года. Бородатых партизан с гор ждал бурный прием в Гаване.
Чтобы показать, что революция только началась, они не брились и не снимали хаки. Революционеры жестоко расправились с приспешниками диктатора, за три месяца приговорив и казнив 483 из них. На бесконечных массовых митингах и столь же бесконечных выступлениях по телевидению Кастро объяснял свое видение новой Кубы. Революционное правительство сохранило высокий уровень народной поддержки. Любой, кто наблюдал за националистическими революциями, прокатившимися по Латинской Америке, знал, чего ожидать: мер против «экономического империализма», возможно, включающих экспроприацию иностранных компаний, и прежде всего – земельной реформы. И она развернулась практически сразу же, в мае 1959 года.
На какой стороне будет новое кубинское правительство в холодной войне – таков был главный вопрос Госдепартамента США, затмевавший даже весьма значительный экономический интерес США к Кубе. Создание «коммунистического плацдарма в 90 милях от наших берегов» было абсолютно недопустимым. Но был ли Кастро коммунистом?
Никогда – ни как студент-радикал в 1940-е, ни как лидер партизан в 1950-е – Кастро не был близок к кубинской коммунистической партии московского направления. Верно и обратное – Компартия не сыграла существенной роли в свержении Батисты. Но когда Фидель выступил на телевидении с пятичасовой беседой о структурных изменениях «настоящей революции», марксистское вдохновение его видения стало очевидным. Казалось, единственное, что могло успокоить США, – это демонстрация того, что Кубинская революция объединится с Соединенными Штатами против международного коммунизма. Кубинских революционеров, по их собственным словам, просили предать все, за что они боролись: встать на сторону «экономического империализма» против сил «национального освобождения». Фидель и Че не думали об этом ни мгновения.
И Кастро умел доносить свою точку зрения. Во время поездки в Нью-Йорк в 1960 году он прочитал в штаб-квартире Организации Объединенных Наций четырехчасовую лекцию на тему американского империализма. В отеле Гарлема он встретился с Малкольмом Иксом и другими критиками внутренней и внешней политики США. В феврале того же года он начал обустраивать альтернативный советский рынок для кубинского сахара, долгое время продававшегося почти исключительно в США, а в июне купил советскую нефть по весьма выгодной цене. Когда кубинские нефтеперерабатывающие заводы, принадлежащие США, отказались перерабатывать эту «красную» нефть, Фидель их экспроприировал. В июле последовал ответ правительства США: прекращение закупок кубинского сахара, на который приходилось три четверти экспортных доходов Кубы. В августе революционное правительство нанесло ответный удар, экспроприировав еще больше собственности, принадлежавшей США, от сахарных заводов и шахт до телефонных и электрических компаний. Во второй половине 1960 года Соединенные Штаты объявили эмбарго на всю торговлю с Кубой, и до Гаваны дошли слухи о прокси-силах, обученных и оснащенных ЦРУ для вторжения на остров.
Однако на этот раз прокси-метод с треском провалился. Несмотря на надежды США, кубинцы – противники Кастро, высадившиеся в бухте Кочинос в 1961 году, не вызвали внутреннего восстания. Новая кубинская армия была прямой наследницей революционной армии Кастро 1956–1958 годов и была полностью ему верна. Захватчики были разгромлены практически мгновенно, но они не могли быть последними. Военный союз Кубы с Советской Россией, которого так боялись политики США, теперь принял форму защиты от новых вторжений со стороны Штатов.
В середине 1962 года высотные американские самолеты-разведчики U-2 начали приносить фотографии строящихся ядерных ракетных установок, а в октябре получили четкое изображение ракеты. Несколько дней спустя президент США Джон Кеннеди предъявил русским ультиматум: вывести ракеты, иначе… Мир затаил дыхание. Кубинский ракетный кризис был одним из самых опасных моментов Холодной войны. Наконец Советы согласились убрать свои ракеты в обмен на обязательство США не вторгаться на Кубу. Если не считать мелочных попыток ЦРУ досадить Фиделю, включая такие выходки, как взрывающаяся сигара и планы по лишению его бороды, военная угроза со стороны Штатов исчезла.
Однако изнурительные последствия американского эмбарго предстояло переносить десятилетиями. План состоял в том, чтобы прекратить торговлю не только с США,
