- Ничего, - бросил я, думая, что, в крайнем случае, могу увезти её в какой-нибудь укромный уголок.
Райли коротко улыбнулась, и я, на миг утонув в глубине её глаз, очередной раз задал себе вопрос: что было правдой в том бреде, который я узнал? Из-за этой её улыбки и мягкости я был готов поверить, что ничего.
Однако на стоянке после занятий моя уверенность и моё спокойствие пошатнулись. Я только обдумывал вариант предложить Райли подвезти её до дома, когда увидел, как выскочка имеет наглость забрать её из школы и увезти в неизвестном направлении на багажнике своего мотоцикла. То, как она прижималась к нему, вновь заставило неприятные чувства свернуться в клубок в моём животе. Ревность полыхнула зелёным огнём в глазах. Ревность?
И как будто бы этого было мало, ко мне подошла Пэм, поигрывая бровью и натягивая перчатки.
- Парни из школы Виндворд такие горячие. Говорят, она спит со всеми его друзьями. Они называют это «музыкальная группа», - Пэм хихикнула, прикрыв рот ладонью, и приторно пропела: – У них, конечно, группа, только, сдаётся мне, совсем не музыкальная. – Придя в восторг от собственной шутки, она рассмеялась.
Я одарил её таким взглядом, после которого, надеюсь, у неё надолго бы отпало желание приближаться ко мне с какими-либо комментариями.
- Ты меня сегодня преследуешь? На такие дела можно подать в суд.
Закинув вещи домой, я перекусил, хотя есть совсем не хотелось, позвонил брату, поинтересовавшись, как дела у Розалин, ту уже скоро должны были выписать из-под наблюдения врачей, ей предстояло мучительное возвращение в общество. После сегодняшних слов Лоры я даже представить себе не мог, что её ждёт в школе. Стоило надеяться, что у большинства хватит такта не расспрашивать её о причинах отсутствия.
Выдержав достаточную паузу – мне она была тоже нужна – я отправился к дому Пейджей, полный решимости расставить все точки над «ай». Самое ужасное, что меня до сих пор тянуло к Райли, конечно, я готов был простить её, только не понимал за что. Какова степень её вины? А, может быть, и моей? Возможно, именно из-за меня она пустилась во все тяжкие, в конце концов, это я положил начало её «взрослой жизни». Только пока не понимал, каким боком мне вписать себя в эту историю. Всё, блин, запуталось.
Однако мою доброжелательность как ветром сдуло, когда Грэм Пейдж сходу объявил мне, что Райли нет дома.
- Она уехала в Адельму, они вроде как выступают с Гленом и группой, - сообщил он, не совсем уверенный, что конкретно я делаю у них на пороге.
- Понятно, - пробормотал я, отступая.
Высокий голос Пэм долбился внутри моей черепной коробки: «Они называют это «музыкальная группа».
Потихоньку я начал закипать. Она сказала, что мы поговорим, а сама уехала с этим. Как его?.. И теперь чёрт знает, чем занималась. Райли писала, это я знал, но, оказывается, её увлечение искусством не ограничивалось одной лишь живописью – вот это новость. Или всё именно так, как вещала Пэм? Я зажмурился и стиснул зубы, разрываемый на части подкатывающим неверием и бешенством.
Узнать, где находился дом, в котором шла вечеринка, труда не составило, таким образом, вскоре я мчался тридцать миль по шоссе, соединяющему Порт Таунсенд с Адельмой.
Дом, к которому я подъехал, был полон народа. Дорогу к нему заполонили машины гостей; так и не найдя места, куда вклиниться, я бросил мазду почти у поворота с шоссе и бегом, полный решимости, направился вперёд. Я не был частым гостем в Адельме, друзей в этом городке у меня не было, отец иногда ездил туда, и пару раз, когда я был помладше, он брал меня с собой. Это был другой мир, хоть и граничащий с Порт Таунсендом. Мы редко пересекались. Хотя некоторые девчонки в школе любили тусить с парнями из Адельмы.
На лужайку перед домом высыпала толпа, кто-то разливал напитки, кто-то валялся на надувных матрацах, хотя погода совсем не располагала к неподвижному пребыванию на улице – с реки, прорезающей прилегающий к дому лес, набегал туман. Кое-кто бегал от одной кучки народа до другой. Общались, обменивались сплетнями. В освещённых окнах дома мелькали силуэты. Кажется, вечеринка была в самом разгаре.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Окинув взглядом веселящихся на улице и не найдя среди них Райли, я решительным шагом направился прямо ко входу в дом. Мой гнев уже поутих, но это не значило, что он не разгорится с новой силой, когда я увижу её.
О, и я увидел. Во всей красе. Её голос достиг моих ушей, как только я перешагнул порог. Райли пела, и какой-то частью своего сознания я признал, что получалось у неё великолепно.
- Нужно просто обнять тебя на прощание,
Но я не могу…
Нежно, с чувством, с затаённой грустью и скорбью в мягком голосе. Мне слышалась тоска, природы которой я не понимал, но уже проникся к ней сочувствием. Мне хотелось обнять её, а ещё почему-то казалось, что она пела про меня.
- И вот мы снова здесь. Одни.
Это так знакомо, знаешь.
Будто дежавю той ночи, когда мы целовались на крыше.
Под чистым небом среди городских огней…
Я шагнул обратно в коридор из гостиной. Закрыв глаза, прислонился к стене, позволяя ласковым ноткам в голосе Райли подхватить меня и перенести на краткий миг в Майами.
«Эйван, ты нарушаешь личное пространство… Твои волосы, словно тёмное пламя… Я же предупреждала, что не во всём идеальна…»
Это было так давно, но, кажется, было вчера.
Мысли о моей уязвлённой гордости как-то сами по себе исчезли, я просто видел перед собой ту девчонку, которая очаровала меня в «Шоколаде» и продолжала делать это до сих пор в одной, присущей лишь ей манере. Я хранил в памяти её образ, проникся красотой её картин, теперь же шёлк её голоса пополнил спектр моего восприятия Райли.
- Думаю, некоторые вещи никогда не изменятся,
Ведь я по-прежнему таю,
Когда ты прикасаешься ко мне
И произносишь моё имя…
Мне хотелось, чтобы она пела про меня. Что-то заставляло меня страстно желать именно этого.
Оттолкнувшись от стены, я пересилил себя и снова заглянул в комнату. В большой гостиной на первом этаже собралась толпа, я видел знакомые лица из школы, но было ощущение, что сюда съехалось немало неизвестного народа. Возможно, часть была из Адельмы, часть, вероятно, даже из Порт-Анджелеса. Многие были одеты в одном стиле, словно попадали из одного гнезда, конечно, не сложно было предположить, что большинство гостей являлись начинающими музыкантами.
Небольшая группа Райли – два гитариста, парень на клавишных и высокий, торчащий из-за установки, ударник – работала складно. Я слушал многократно повторяющийся припев, следил за тем, как ритм музыки постепенно замедляется и затихает, пока последние нотки не повисли в воздухе.
Через секунду раздались одобрительные, приветственные возгласы. Райли улыбнулась, неловко поправила микрофон и… отойдя в сторону, попала в объятья выскочки, который по-свойски ей улыбнулся, прижал к себе и чмокнул в губы. Она даже не возражала… не вырывалась… Напротив, обняла его за талию и уткнулась лицом в плечо. Он что-то прошептал ей на ухо, и Райли кивнула. Когда они оторвались друг от друга, она сияла…
Ярость снова одурманила мой разум, и я хладнокровно остался ждать момента, когда она, дойдя до выхода, окажется на моём пути. Ждать пришлось недолго.
Её глаза удивлённо округлились, когда Райли увидела меня, но я, не дав ей опомниться, схватил за руку и, протащив через холл, вывел нас из дома со стороны второго выхода.
Дом примыкал к лесу, но между ним и плотной стеной деревьев было пространство, не церемонясь, я уводил её подальше от освещённого клочка цивилизации.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Не обращая внимания на протесты, я шёл сквозь туман и морось, пока расстояние не показалось мне достаточным, я должен был быть уверен, что нас не побеспокоят.
- Ты сказала, что поедешь домой! – брезгливо отбросив её руку, кинул я.
- Я собиралась, планы просто внезапно изменились.
- Но ты здесь, на вечеринке. Тебе, наверное, очень весело.
