Он долго смотрел на Трента, прежде чем заговорил.
— Защищаться? — медленно сказал он. — Какой в этом смысл?
Не взглянув в сторону Джейн, Константин повернулся на каблуках и ушел.
У Джейн было такое чувство, будто она сорвалась со скалы. Мир все быстрее кружился перед ее глазами. Она стояла, чуть покачиваясь и прижав руку к животу. Не сразу удалось ей перевести дыхание.
Она повернулась к Тренту.
— Это неправда, — сказала она тихим дрожащим голосом. — Я в это не верю.
Он осторожно коснулся разбитого носа, из которого капала кровь, но глаза его торжествующе светились.
— Уж поверьте. Фредерик сам сказал мне об этом. Да и Блэк это фактически признал. Разве вы не слышали этого труса?
Да, она слышала. Константин не признался. Но манеры и слова выдавали его.
Даже если и так, Джейн по какой-то глупой причине надеялась, что всему есть объяснение.
Возможно, она даже простила бы его, если бы он показал, что сознает, насколько скверен его тогдашний поступок. Но ведь Константин этого не сделал? Как она могла полюбить человека, чьи моральные принципы настолько не совпадают с ее собственными?
— Нет, — прошептала Джейн. — Не может быть, что это правда.
Она пошла за Константином.
— Поверьте в это, Джейн, — сказал ей вслед Трент. — И не губите себя из-за него!
Рыдания разрывали ей грудь. Джейн лихорадочно замотала головой. Если она расплачется, то не сможет сохранить ясную голову для предстоящего разговора.
Она заставит Константина все рассказать. Он может не любить ее, но по крайней мере объясниться он должен.
Глава 22
Дорога к дому казалась бесконечной. Несколько раз Джейн пришлось останавливаться, закрывать глаза и делать несколько глубоких вдохов, чтобы противостоять наваливавшемуся ужасу.
Константин — отец Люка? Она не хотела в это верить. Но ведь он, в сущности, признал это. И хоть ее сердце бунтовало, смысл в доводах Трента был.
Ее свекор наверняка знал, что Константин — отец Люка. И по этой причине оставил мальчика в доме. Видимо, он был сердобольным человеком, но милосердие старого лорда Роксдейла не простиралось бы до того, чтобы с радостью принять Люка в число домочадцев, если бы в этом не был замешан кто-то близкий.
Ее свекор должен был знать о родителях Люка. И Фредерик это тоже знал! Вот почему оба отказали Константину от дома и искали способ лишить его наследства, а не из-за его опрометчивого поступка по отношению к мисс Флоктон.
Но они не сказали Константину, что у него есть сын. Это в определенной степени извиняет его небрежение в последующие годы. Хотя… он мог бы попытаться узнать, не принесло ли его общение с Вайолет плоды.
Да и сама суть дела! Как мог Константин, джентльмен, совершить такую мерзость — соблазнить служанку, находившуюся в зависимом положении и не имевшую возможности сопротивляться?
Снова сердце Джейн взбунтовалось. Такое низкое поведение не вязалось с тем Константином, которого она знала.
У нее свело желудок, голова гудела от предположений. Если бы только Константин сказал ей, что все это ложь.
Она бы ему поверила.
У двери в библиотеку Джейн заколебалась. Она прижала пальцы к дубовой панели, словно набираясь сил от столетнего дерева. Потом расправила плечи, вскинула подбородок и вошла.
Она нашла его у длинного окна, где они впервые встретились.
Константин, прищурившись, взглянул на небо:
— Тучи собираются. Похоже, солнце никогда здесь не светит долго.
Он говорил без всяких эмоций, но мускул у его рта подергивался. Он переменил позу, словно готовясь к удару и намереваясь встретить его открыто.
Константин твердо смотрел на нее потемневшими зелеными глазами, не нарушая тишины. Джейн не хотелось расспрашивать его о том, что они недавно услышали. Она хотела броситься к нему, в его объятия и горячо заверить, что она не верит ни единому слову Трента.
«Шевели мозгами, Джейн». Других объяснений нет. И порой вид Люка…
«Мы с Фредериком с детства были близкими друзьями. Но я сюда глаз не казал лет семь или восемь».
Семь лет. Люку шесть лет и девять месяцев, плюс еще девять месяцев… Да, это мог быть Константин.
В сердце была такая боль, что тело слабело. Джейн ухватилась за край стола, стоявшего между ними.
— Это правда? Ты отец Люка?
Его глаза горели.
— А как ты думаешь?
— Нет! — Она обогнула стол. — Это не ответ, Константин.
— Боюсь, придется удовольствоваться этим. Я не могу… Другого ответа у меня сейчас для тебя нет.
То есть он не знает, его это сын или не его? В этом случае он, должно быть, совершил грех, в котором его обвинили. Он переспал со служанкой в этом доме.
О Господи! Джейн не могла дышать. Слезы жгли глаза. Несмотря на решимость смотреть в лицо правде, она всей душой желала, чтобы Константин сказал, что все это чудовищная выдумка.
Джейн закусила губы.
— Отрицай это, и я тебе поверю. Отрицай, и мы забудем, что это вообще случилось!
Константин упрямо вскинул подбородок:
— Не стану.
— Ах не станешь? — Злость на его неуступчивость подхлестнула ее. — Тогда я буду считать, что это так.
— Это будет твой выбор, — ровно сказал он.
— Как ты можешь быть таким бесчувственным? — кричала она. — Люк вырос, не зная тебя. Он страдал из-за насмешек. Его дразнили бастардом, Константин. Об этом знали!
Значит, все в поместье знали? Она одна оставалась в неведении?
Джейн принялась шагать по комнате. Боль, досада, ярость бурлили в ней. Как он мог быть таким отвратительным?! Сейчас, когда она подумала, что нашла…
Что? Что она нашла? Когда Константин ей что-нибудь обещал? Она даже не требовала от него верности, когда решила стать его женой, еще меньше требовала его преданности или его сердца. Она научилась так мало ожидать от брака.
Джейн считала его бесчувственным, но когда он заговорил, казалось, что каждое слово дается ему дорого.
— Я буду благодарен, если ты ничего не скажешь об этом Люку, пока я… пока я не наведу справки.
Она сощурилась:
— Не скажу. Как его отец, ты имеешь право сказать ему, когда тебе угодно.
«Ну и папочка у тебя, Люк!»
Как она была слепа! Ничего не видела, ни о чем не догадывалась. Джейн все шагала по комнате: если она перестанет двигаться, то рассыплется на части.
Голос Константина прервал ее мысли:
— Видя, как ты мечешься по комнате, умоляю не держать меня в неведении.
— В неведении? — Джейн резко остановилась.
Она вскинула глаза и увидела, как конвульсивно дернулась его шея.
