― Разве не к такой готовят в школах вроде твоей и моей?
― Я думаю, кто-то может выбрать и военную службу, а может и в политику пойдёт. Будет избираться в какие-нибудь советы и парламенты.
― А думаешь, военная служба чем-то отличается от того, что делают чиновники?
― Конечно. Ведь чиновники служат стране, а армия ― императору. Чиновник рискует благополучием, а офицер ― жизнью.
― Ты же понимаешь, что это пропаганда?― заметила Соноко.― Что вас просто заманивают на флот и в армию? Привлекают престижем и красивой униформой ― потому что по деньгам ничего особенно предложить.
― А как тут обойтись без пропаганды? Нужно же донести до населения, что оно должно делать и кому подчиняться, чтобы страна спасалась и процветала.
― Никак не обойтись без пропаганды,― заметила Соноко,― потому что традиция безусловной преданности императору ― выдумка. И ты знаешь об этом не хуже меня.
― Я слышал, что коммунисты такое говорят. Но доказать не могут.
― А тут и доказывать нечего. Нет ни одного документа времён сёгуната или даже более ранней эпохи, когда император был в полной силе, в котором было бы написано, что самураи подчиняются императору, Все они подчинялись главе клана и приходили на войну, только если самому государству угрожала опасность.
― Или не шли,― заметил Кимитакэ,― Даже при сёгунате это было необязательно.
― Да на нас никто и не нападал. И сейчас бы не напали, если бы мы в Пёрл-Харбор не полезли. Вся это безусловная преданность никакая не национальная идея. Это просто придумка и случайное совпадение!
― Ну а как по другому-то жить в наше время, когда и армии массовые, и техника сложная? Человек же не знает, как работает паровоз ― но всё равно может доехать на поезде из Токио в Осаку и обратно. Безопасность путешествия гарантируют наши национальные железные дороги. Точно так же и безопасность государственной политики гарантирует император. Пока он есть ― можно не опасаться, что политики чего-нибудь поломают.
― Да причём тут паровозы! Это просто лозунг, и точно известно, когда его придумали. Вспомни, сколько лет было императору Мэйдзи в момент реставрации?
― Шестнадцать. Наш с тобой ровесник.
― Вот именно. Править сам и единолично он не мог ― просто потому, что не во всех паровозах ещё разобрался. Поэтому вокруг него Гэнро ― совет старост. Девять выходцев из Сацумы и Тёсю ― тех самых провинций, которые и вернули власть императору. Эти люди решали в стране всё, хотя не было ни указа о их назначении, ни устава этого странного совета. Люди из гэнро могли даже никаких постов не занимать. Покойный Мэйдзи просто подписывал всё, что ему приносили. Конечно, за годы службы кого-то ставили премьер-министром, министром важного направления или послом в важную державу. Кого-то повышали до маркиза, кого-то больше для порядка поднимали в адмиралы флота или генералы армии. И им прощалось очень многое. Вспомни, например, мятеж Сайго Такамори ― а ведь его младший брат Цугумити как заседал в гэнро, так там и остался, хотя неизвестна даже дата, когда его в совет ввели. Возможно, никто и не вводил ― он просто зашёл на заседание, сел и никто не рискнул его прогнать.
― Но в этом мало удивительного. Покойному императору нужно было с кем-то советоваться. К тому же, насколько я слышал, в наше время гэнро прекратилось по естественным причинам. Все девять его участников просто поумирали ― одни от старости, другие от террористов.
― Но их наследие живо. Не забывай, что наш император тоже был очень молод, когда пришёл к власти. Когда стало ясно, что старый Тайсё уже ничего не может, его утвердили регентом, ему было был двадцать один год, он как раз университет закончил. Вокруг него тоже хватает людей, которым он многим обязан, и которые формально не занимают постов ― но теперь они даже не имеют специального названия, потому что в нём не нуждаются. Именно они придумали сразу после подавления мятежа Сайго Такамори подчинить армию и флот самому императору. Так что влиятельные люди из других провинций и уже не смогли бы собрать личные армии. Как бы они не возмущались текущей политикой ― повторить мятеж Такамори не получится. Настолько не получится, что стало возможно провозгласить Сайго Такамори национальным героем и образцом самурайского служения. Таким же образцом, как и те, кто его восстание подавлял. Такой вот идеологический коан, не хуже хлопка одной ладонью.
― Но народу нужны герои. Если брать за образец Сэй-Сёнагон ― великой державой не станешь. Нашему народу нужен и великий полководец Ода Набунага, и великий фехтовальщик Миямото Мусаси ― чтобы те, кому Гакусуинов не светит, шли в военные училища, а кто и на это не способен ― хотя бы увлекались кэндо и мечтали о смерти в бою. Иначе опять приплывут чёрные корабли ― и это уже не получится отменить вместе с сёгунатом.
― А может, просто не надо пытаться делаться великой державой? Живёт же Тайланд.
― Тайланд наша армия защищает. Даже агитационные плакаты для них печатаем.
― Ну вот бы и нас кто-нибудь защищал.
― Кто защищает ― тот и владеет. Это знают даже коммунисты.
― Но в эпоху сёгуната как-то жили.
― Голодно жили в эпоху сёгуната,― напомнил Кимитакэ,― Загляни в учебник истории ― не школьный, а потолще. В годы изоляции голод примерно приходил раз в сорок лет. Это всего лишь маленькие буковки на странице учебника и даже историям Ихары Сайкаку посвящено больше места. А ведь каждый раз голод забирал не меньше миллиона человек, а рисовые склады на Сакате опустошались дочиста. Да, в это трудно поверить, когда сидишь пьёшь зелёный чай
