к другому, задерживаясь на каждом лице на пару мгновений. Кто же тот ублюдок, который заказал убийство? Я знала, что нечто подобное может произойти, как только Батиста умрет и я объявлю, что не уйду с поста. Этого никто не ожидал. Женщина, официально возглавляющая семью Коза Ностра? Такое было неслыханно. Но я не ожидала, что кто-то окажется настолько дерзким, что попытается убить меня в моем собственном доме.
— Ты думаешь, это был Аджелло? — спрашиваю я, хотя уверена, что это был не нью-йоркский Дон. Преступник сидит прямо здесь, в этой самой комнате. Я просто пока не знаю, кто это.
Шесть пар глаз смотрят на меня, но никто не произносит ни слова. Я уверена, что Эрнесто уже ввел их в курс событий прошлой ночи, включая количество трупов, которые ему пришлось собрать по всему дому. Человек или люди, заказавшие мое убийство, сейчас, скорее всего, бьются головой о стену, гадая, не проболтался ли кто-нибудь и не предупредил ли меня. Они, должно быть, ошарашены тем, что вся команда киллеров была нейтрализована, и недоумевают, кто мог это сделать.
Может, они думают, что я сама это сделала. Если бы я не была в ярости, я бы рассмеялась. В голове всплывает образ моего демона, сидящего в кресле, залитом кровью, после того как он расправился с убийцами, и тут же боль ударяет меня прямо в грудь.
Не могу поверить, что он вернулся.
Не могу поверить, что он ушел.
Опять.
Я отгоняю эту мысль и, наклонившись вперед, скрещиваю руки на столе.
— А может, это были албанцы, — добавляю спокойным тоном.
— Душку, — соглашается Брио. — Мы были партнерами албанцев на протяжении десятилетий, а вы разорвали с ними отношения без должного объяснения. Думаю, они восприняли бы такой шаг как предательство. Шаг, который, добавлю, вы сделали сами, не посоветовавшись с остальными.
— Попов дал нам лучшие расценки. — Я встречаю его взгляд. — Или ты полагаешь, что я должна была отклонить его предложение и продолжать работать с Душку, даже если это означало бы ненужные финансовые потери для Семьи?
Брио сжимает челюсть.
— Конечно, нет.
— Тогда я не вижу проблемы. Я ценю твое беспокойство, но мне нужно, чтобы вы полностью сосредоточились на казино. Оставь все возражения по поводу нашего поставщика оружия мне и Сальво. — Я поворачиваюсь к младшему боссу. — У нас есть кто-то из албанской группировки?
— Два солдата, — подтверждает он. — Но они не настолько высоко в пищевой цепочке, чтобы быть посвященными в такого рода информацию. Если бы это был Душку, он бы держал это в секрете. — сказал Сальво. — Но я снова пошлю кого-нибудь в Нью-Йорк. Если это был Аджелло, мы должны быть полностью уверены.
Я качаю головой.
— Нет. Аджелло держит свое слово и не лезет в наши дела. Давайте оставим все как есть и сосредоточимся пока на албанцах. Если только у кого-то здесь нет другой идеи?
В зале раздается приглушенное бормотание, но других предложений никто не высказывает. Как и ожидалось.
Уже более трех лет я следую указаниям Массимо и свожу к минимуму любые возможные конфликты между нашей семьей и нашими партнерами, а также с нашими конкурентами. Я могу справиться с деловым аспектом Семьи, но я не смогу управлять войной мафии с другой преступной организацией. В Cosa Nostra царит строгий патриархат. Заставить капо следовать указаниям женщины непросто, но пока эти заказы приносят много денег, это выполнимо. Но если война все-таки разразится, капо не позволят мне принимать необходимые решения. Я знаю, что Массимо разберется с любым потенциальным конфликтом, как только выйдет на свободу, и, судя по его намекам, это будет настоящий кошмар. До этого момента мне нужно просто пережить следующие шесть месяцев.
— Ну, теперь, когда все улажено, давайте обсудим текущие дела. — Я поворачиваюсь к Брио. — Мне нужны данные о доходах казино за прошлую неделю.
Он начинает перечислять цифры, начиная с нашего крупнейшего казино, и я стараюсь, чтобы на моем лице не было ничего, кроме спокойствия, в то время как глубоко внутри меня зарождается паника. Я провела всю ночь, сидя рядом с Лючией, наблюдая за тем, как спят мои сестра и дочь, и размышляя о том, как я собираюсь обезопасить свою семью.
Эрнесто сегодня утром первым делом заменил окно в моей гостиной наверху и уже связался с компанией, производящей сигнализацию. Система будет обновлена позже сегодня. Трое из шести человек, которые дежурили прошлой ночью, были убиты, поэтому я поручила ему отныне назначать по меньшей мере по восемь человек в каждую смену охраны. Будет ли этого достаточно?
В голове снова возникла мысль о побеге. Осмелюсь ли я рискнуть? Когда меня не будет, тот, кто хочет моей смерти, сможет просто взять на себя ответственность, оставив меня в покое. Или они снова пошлют за мной киллеров? Боже, что же мне делать?
Брио закончил рассказывать о доходах казино, и Тициано перешел к делу, рассказывая о делах в наших стрип-клубах. Тревога, охватившая меня, не утихает. Я делаю глубокий вдох и сжимаю руки в кулаки, пытаясь расслабиться. В горле словно перехватило, как будто кто-то пытается меня задушить. Годы, в течение которых я притворялась той, кем не являюсь, делала бесчисленные ужасные вещи только для того, чтобы эти мужчины относились ко мне как к равной, сокрушают меня до глубины души. Я устала нагонять страх на других только для того, чтобы они не поняли, насколько я на самом деле напугана — все это время, черт возьми. Они хищники — стоит им почуять страх, и я буду мертва. Сколько еще я смогу продержаться, прежде чем сломаюсь? Пока я наблюдаю за мрачными лицами мужчин, сидящих за столом, в моей груди нарастает беззвучный крик, который когтями впивается в мои внутренности, борясь за то, чтобы вырваться наружу. Я больше так не могу!
Двойные двери из красного дерева на другой стороне конференц-зала открываются, и внутрь заходит мужчина.
Сердце замирает в груди.
На какое-то мгновение все присутствующие замирают, глядя на новоприбывшего, но затем все вскакивают со своих мест и тянутся к оружию.
— Сядьте, — приказываю я. — И уберите оружие.
Удивительно, как твердо и контролируемо звучит мой голос, учитывая, какое потрясение взорвалось в моем сознании в тот момент, когда я увидела стоящего на пороге демона. Он одет в идеально сшитый черный костюм, и хотя все остальные мужчины здесь в похожих нарядах, он в каком-то смысле кажется более изысканным. Серебристые глаза встречаются с моими, а затем переходят на мужчин, возвращающихся в свои кресла, оценивая их
