и с мольбой спрашивает:
— Мне надо надеть маску? Мне надо надеть маску.
Маска появляется на ее лице, но тут же исчезает.
— А, нет, — бормочет Света, — это бессмысленно, да? Совершенно бессмысленно.
— Расслабься, — Амелия небрежно машет рукой, — это всего лишь...
— О, нет, — нежно прерывает ее кто-то, — не расслабляйся, это выглядит очень мило.
Его — или ее? — улыбка это улыбка Чеширского кота. Она появляется раньше человека, его — или ее — загорелого лица, темных глаз, коротко стриженых черных волос. Фигура, проступившая следом в вашей маленькой Стране Чудес, внушает уважение. Ты по-прежнему не способен понять, мужчина перед тобой или женщина, но можешь оценить мускулистые руки, которые не скрывает яркая мешковатая майка, и ноги ниже обрезанных до колен джинсов. Ростом он-она выше тебя, и в лице со странной гармонией мешается женское изящество и мужская твердость — лисьи глаза с длинными ресницами и тяжелая челюсть, пухлые губы и резкий угол между носом и лбом. На шнурках, спускающихся из карманов джинсов, на груди и запястьях позвякивают горсти медальонов или талисманов. Некоторые из них выглядят этнически, другие просто глупо — связки стеклянных бусин и сверкающего золота, крестов и пентаграмм, костяных клыков и пластиковых значков с яркими эмблемами. Последние... кажется, такие выпускает какой-то цех, поддерживающий течение виджиланте? Черт.
Он... они держатся уверенно, с величественной осанкой и той отстраненностью, которая знакома тебе по встречам с заказчиками с верхушки корпоративной иерархии. Впрочем, почти ощутимая атмосфера превосходства мигом исчезает, стоит только Свете восторженно выдохнуть:
— Ох черт, мне жарко!
Света тут же зажимает рот ладонями, но все так же таращится на них.
— Спасибо! — Они радостно улыбаются, отчего на их щеках проступают ямочки, а глаза сужаются, как у довольной кошки. — Мы очень привязаны к этому образу.
— Он настоящий? — спрашивает Амелия с восхищением. — Вы были такими раньше?
Они гордо подбочениваются и раскрывают рот, но не успевают ответить. Дверь в кабинет распахивается, и на пороге появляется еще один незнакомец. Мужчина, по крайней мере, внешне. Он ниже ростом, сложен не так спортивно, да и одет попроще, в классический серый деловой костюм. Не без лоска, впрочем, — борода аккуратно подстрижена, одежда сидит идеально, запонки сияют и на лоб надвинут старомодный котелок, который удивительным образом даже не кажется нелепым.
— Ради всего святого, Алисон, — говорит чужак, поправляя ярко-красный галстук и смахивая с золотого зажима несуществующую пылинку, — пользуйся дверью, раз уж она здесь есть. Это простая вежливость.
Мужчина опирается на трость, хотя двигается явно легко и свободно. Ладони в темно-серых перчатках застывают на набалдашнике в форме львиной головы.
У тебя не сразу получается отвести от него взгляд, произнесенное имя все еще звучит в голове.
Алисон.
Алисон...
Тот Алисон? Или, теперь, когда вы встретились, те Алисон?
Вы... действительно встречаетесь с Триалом.
— Алексей? — произносишь ты, поднимая взгляд на мужчину с тростью.
Первый «Ал» из трех.
Мужчина степенно кивает, пока Алисон продолжают улыбаться во все зубы.
Ты не видел их раньше. Никто не видел. Само собой, распространившись на всю Аркадию, троица вымарала любые данные о себе, стерла, скрыла, перепутала так, что теперь по Сети ходят самые разные изображения легендарного трио.
Все претендуют на истинность.
Никакие не оказываются правдивыми.
Может, и эти образы фейк, конечно. Но все равно... Никто. Никогда. Не встречался с ними лицом к лицу.
— А вы Джинн. — Алексей тем временем протягивает тебе руку. Ты пожимаешь ее. — Да, мы получили ваш заказ чуть раньше. Примечательный заказ.
Ты не успеваешь испугаться, Алексей отворачивается от тебя с едва заметной усмешкой и, разумеется, не раскрывает деталей.
Хоть что-то в этом мире остается неизменным.
По крайней мере, пока.
— Интересное пополнение, — Алексей обращается к Амелии с легкой угрозой в голосе, хотя улыбка остается спокойной и вежливой. — Вы не предупреждали о нем.
— Джинн это третья сторона, о которой никто никогда не имеет ни малейшего понятия, — отвечает Амелия. — Но я подумала, что так будет проще. Вас трое и нас трое, нам будет легче говорить.
— Имеет смысл, — после недолгой паузы соглашается Алексей. — Тогда мы оставим его запаздывающему представителю.
— Девушки, — усмехаются Алисон, закатывая глаза с преувеличенной усталостью. Потом обводят взглядом Амелию и Свету и, внезапно широко ухмыльнувшись, подмигивают последней, отчего та заметно вздрагивает и стремительно краснеет.
Кабинет меняет очертания, плывет перед глазами, и все четыре фигуры постепенно исчезают. Амелия поворачивается к тебе и горячо шепчет, прежде чем пропасть совсем:
— Помни, нам нужен Красный Шест!
Легко сказать.
Как вообще говорить... с нелюдьми.
Нелюдьми.
Эта мысль настигает тебя, ужасающе простая, когда ты наблюдаешь, как быстро и плавно меняется окружение. Света здесь, а значит, она не прикладывала к переменам свою руку. Конечно, вирт может настраивать кто-то извне, но вряд ли он бы действовал так слаженно с пожеланиями виртуальной троицы.
Ты уже не в той фикции, сконструированной мозгом Амелии и мощностями ее имплантов. Вас вырвали из нее с легкостью, и вы даже не заметили этого.
Это способность вирусов. Это способность мощных атакующих программ, из-за которых хакеры часто работают парами, чтобы бодрствующий напарник мог вытащить действующего в явь, если заметит, что поле работы слишком бодро захватывает сознание подельника.
Для тебя это не так страшно — у тебя нет имплантов. Им не проникнуть прямо в твой мозг. Но каково Амелии и Свете?
— Ты знаешь, я могу внушить тебе все, что захочу.
Эти слова разбивают едва наметившуюся сосредоточенность. Голос мелодичный, в нем звучит насмешка и холодный исследовательский интерес.
— Это займет время, спасибо древним технологиям. Но «нейроком», даже такой старый, все еще «нейроком». Я вижу твою мозговую активность как на ладони. Картинки, звук, тщательно подобранные образы... Сначала будет пытка, а потом ты согласишься на что угодно.
— И даже протоколы тебе не помешают?
— Нет. Но, возможно, они помешают тебе, когда мои приказы войдут с ними в конфликт.
Вирт тонет в сером мареве, в котором на секунду мелькает гибкая женская фигура, скользнувшая тебе за спину. Прямо над ухом раздается довольный смешок, к виску прижимается прохладная щека.
— Ты чувствуешь это? — спрашивает Алана. — Такое удивительное напряжение между нами?
Глубокий вдох. Ты можешь дышать, помни об этом.
И ты можешь думать.
— Ты не сделаешь этого. Иначе бы миллионы ваших
