Тед помог им уложить ее на кушетку и снял с нее туфли, которые были в крови. Фернанда оставила кровавые следы по всей комнате – не было смысла пачкать кровью еще и кушетку. К тому времени повсюду в доме работали полицейские фотографы. Они делали снимки, снимали на видео сцены преступления. Зрелище было ужасное. Повсюду толпились полицейские, некоторые из них плакали, и все они говорили; потом начали подъезжать в переполненных машинах сотрудники ФБР. Не прошло и получаса, как повсюду в доме работали эксперты-криминалисты, собирающие волокна, осколки стекла, кусочки тканей, бравшие отпечатки пальцев и пробы на ДНК для передачи их на экспертизу в лаборатории ПДСФ и ФБР. Возле телефонов уже стояли специалисты по переговорам с похитителями, ожидающие звонка. Происшедшее воспринималось всеми как вопиющее надругательство над честью их мундиров. Все были в ярости.
Они уехали только к вечеру. Фернанда к тому времени находилась в своей комнате. Поперек кухонной двери была наклеена ярко-желтая клейкая лента, предупреждающая, что там находится место преступления, которое должно оставаться неприкосновенным, или «стерильным», как это называли эксперты. Большая часть полицейских машин уже уехала. С ней оставили четырех человек. Приезжал, чтобы взглянуть на все своими глазами, шеф полиции, который уехал, потрясенный увиденным, в самом мрачном расположении духа. Соседям не стали ничего объяснять. Доступ для прессы был тоже наглухо закрыт. В официальном заявлении говорилось, что произошел несчастный случай. Тела убитых вынесли через боковую дверь после того, как представители прессы ушли. Полиция, несомненно, понимала, что, пока они не получат назад мальчика, ни о какой информации о происшедшем в прессе и речи быть не может. Любые сведения, просочившиеся в СМИ, могли поставить под угрозу его жизнь.
– Откровенно говоря, – сказал Теду шеф полиции перед отъездом, – я сначала подумал, что ты спятил. Но как оказалось, обезумели они.
Он уже долгие годы не видывал ничего более ужасного. Он спросил Теда, не видела ли или не слышала ли Фернанда чего-нибудь такого, что могло бы помочь им. Например, не заметила ли она номерных знаков или направления, в котором они скрылись. Но она ничего не заметила. Все они были в лыжных шапочках с прорезями для глаз и практически совсем не разговаривали между собой. Она настолько обезумела от страха, что даже не заметила, как выглядел фургончик. Они знали только то, что им было известно до того, как это произошло. У них были предположения относительно того, кто эти люди и кто за всем этим стоит. Но не было ничего нового, кроме гибели двух полицейских и двух сотрудников ФБР да похищения шестилетнего мальчика.
Через несколько минут после звонка Фернанды Теду полицейские приехали в гостиницу Питера в Злачный квартал, однако регистратор за конторкой внизу сказал, что постоялец ушел утром и не возвращался. Ночные гости Питера вошли и вышли через служебный вход, и никто их не заметил или, во всяком случае, не связал их с Питером. Полиция установила слежку за его комнатой, но, как и предполагал Тед, он там не появился. Он исчез навсегда, хотя, судя по всему, все его пожитки остались в комнате. В целях негласного розыска по полицейским каналам были распространены зашифрованные данные на Питера, Карлтона и машину Питера. Все понимали, что действовать надо чрезвычайно осторожно, чтобы не насторожить похитителей и не поставить под угрозу жизнь мальчика.
Карлтон Уотерс и двое его приятелей позвонили Питеру, как только проехали по мосту через залив, направляясь в сторону Беркли. Они позвонили ему по номеру его новенького – непрослеживающегося – сотового телефона, который он им дал.
– У нас возникла небольшая проблема, – сказал ему Уотерс. Голос его звучал спокойно, но сердито.
– Что еще за небольшая проблема? – На какое-то мгновение Питеру показалось, что они убили ее или Сэма.
– Ты забыл упомянуть, что у нее на кухне сидят четверо полицейских! – Уотерс был вне себя от ярости.
Они не ожидали, что, прежде чем похитить парнишку, им придется убить четверых полицейских. Это не входило в условия сделки. А Питер этого не знал.
– Какие еще полицейские? Вы, видно, шутите? Я не видел, чтобы они входили в дом. На днях у нее были в гостях друзья – и только. С ней никого не было, – заявил он уверенным тоном.
Но накануне он уехал, когда еще не было десяти часов, и, возможно, они вошли в дом после его отъезда. Может быть, именно поэтому он мало видел ее за последние несколько дней? Но ведь никто не мог предупредить ее о том, что происходит. Она никак не могла об этом узнать. За эти дни ничего не случилось, если не считать ареста Эдисона за проблемы с неуплатой налогов. Возможно, он, сам того не подозревая, о чем-то проговорился? Но Питер знал, что для этого он слишком умен. Он не мог себе представить, где и каким образом произошел прокол.
– Ладно. Кто бы с ней ни был, они нам больше не помешают, если ты улавливаешь, что я имею в виду, – сказал Уотерс, выплюнув из окошка машины табачную жвачку. Старк сидел за рулем, Фри – на заднем сиденье. Мальчик в мешке находился в багажной части машины вместе с оружием и продуктами. У ног Фри лежал «М-16» с целым арсеналом огнестрельного оружия, главным образом полуавтоматических «ругеров» и «беретт». Карл захватил с собой свой любимый маленький, полностью автоматический «узи», которым научился пользоваться и который успел полюбить перед тем, как попал в тюрьму.
– Ты их убил? – спросил ошеломленный Питер.
Это сильно усложняло ситуацию, и он знал, что Эдисону это не понравится. Предполагалось, что ничего подобного не случится. Он следил за ней более месяца. Откуда, черт возьми, там появились полицейские? И кого они выслеживали? У Питера вдруг мороз пробежал по спине. Он вдруг вспомнил, как Эдисон говорил, что бесплатно обедом никто не кормит. И тут Питер понял, что настало время заработать свои десять миллионов.
Карлтон Уотерс не ответил на вопрос Питера.
– Лучше предупредил бы полицейских, чтобы они не болтали о том, как погибли эти парни. Если хоть что-нибудь попадет в газеты, мы убьем мальчишку. Ей я это сказал, но ты бы лучше напомнил об этом и им тоже. Нам нужно, чтобы все было шито-крыто, пока не получим деньги. Если они сообщат об этом по телевидению, то каждая задница в штате бросится искать нас. Этого нам тоже не надо.
– В таком случае не нужно было убивать четверых полицейских. Уж не ждете ли вы, что я смогу заставить их молчать об этом?
– Тебе придется что-то сделать, причем поскорее. Мы уехали оттуда полчаса назад. Если полицейские заговорят, то не пройдет и пяти минут, как об этом сообщат в новостях.
