совершенства.
– Невероятно храбрая девушка, – прокомментировал Рэнсфорд.
– Пф-ф-ф-чшик, – повторил Нейтан.
– Нажать кнопку на рации вот так, лицом к лицу с ним… – Глория покачала головой в восхищении. – Такая находчивая. Она получит лучшую цветочную композицию из тех, что у нас есть.
– И шарики, – сказал Рэнсфорд.
– Да, с ее именем.
– Так кто же убил Дрисколла? – спросила Рут.
Миллер, разумеется, задавал себе тот же вопрос, который сейчас в более широком масштабе ставили руководители нового расследования убийства.
– Ну, я точно не знаю, но если предположить, что за смерть Дрисколла отвечает только один человек, а это большое допущение, то это явно кто-то, кто умеет обращаться с инструментами…
– Ш-ш-ш-чик, – не унимался Нейтан.
Миллер бросил на него взгляд, давая понять, что можно прекратить.
– …в отличие от некоторых. Так что… есть пара очевидных кандидатов, которые хотели смерти Дрисколла, и я полагаю, что один из них ее и организовал.
По правде говоря, Миллера не особо волновало, кто убил Дрисколла. Он знал только, что убийца, вероятно, смог довольно быстро покинуть больницу. Было невозможно долго держать больницу “Виктория” на замке из-за поступающих экстренных пациентов и необходимости пропускать дополнительные полицейские и криминалистические бригады, так что тому, кто это сделал, было относительно просто выскользнуть.
Впрочем, Миллер не представлял его незаметно выходящим через черный ход – не с таким количеством снаряжения. Со строительным пистолетом и портативным сварочным оборудованием ему как минимум понадобилась бы ручная тележка.
Толкая перед собой такую штуку и надев светоотражающий жилет, он бы не привлек ничьего внимания.
– Я ставлю на Фрэнка Бардсли. – Мэри все еще покусывала печенье.
– Неплохая версия, – сказал Миллер.
– Потому что у них были счеты.
Говард кивнул.
– Или Уэйн Катлер, конечно. Чтобы Дрисколл его не сдал.
Миллер улыбнулся двум бывшим полицейским, потягивающим чай и расследующим дело по старой памяти. Они почти наверняка раскрыли бы его вместе, но упоминание имени Катлера заставило Миллера задуматься о звонке, который он пропустил, пока был в больнице.
Точнее, об ответном звонке на следующее утро.
Миллеру, конечно, не особо везло, по крайней мере во всем, что касалось убийства Алекс, но наконец все изменилось. Как раз когда он решил, что его единственный шанс получить важные новые сведения упущен, помощь пришла с самой неожиданной стороны.
– Я думала записаться на гончарные курсы или что-то в этом роде, – вдруг объявила Вероника. – Или на обивку мебели для начинающих, но должна сказать, что так рада, что выбрала вас. Танцы и убийства – что может быть лучше?
– Плюс немного сварки, – сказал Миллер. – Для разнообразия.
Вероника усмехнулась.
– О да.
Нейтан умоляюще сложил руки.
– Можно я еще разок попробую звук строительного пистолета? Кажется, я уже освоил.
Все тут же повернулись, чтобы возразить, но Рут оказалась быстрее, шагнув к нему и угрожающе размахивая песочным печеньем.
– Только если хочешь, чтобы я пошла и принесла настоящий строительный пистолет и прибила им твои ноги к полу.
Миллер, поморщившись, кивнул, потому что похоже было, что она не шутит.
– Ну, танцевать он от этого вряд ли станет хуже, – сказала Мэри.
Глава 61
Несмотря на мигающие огни, яркие краски и дребезжащую музыку, которая, как предполагал Миллер, считалась современной, было очевидно, что забегаловку с автоматами не ремонтировали с шестидесятых. Усевшись на липкий виниловый табурет и оглядевшись, он решил, что правильнее было бы сказать – с тысяча восемьсот шестидесятых. Вдоль одной стены выстроились “однорукие бандиты”, выглядевшие такими же древними и разбитыми, как рухлядь в подвальной кухне “Виктории”. Здесь был автомат “Ударь крота”, который, похоже, давно не видел ударов, и потрепанный механический жираф, на которого родители могли усадить детей, пока сами спускали всю мелочь. Были старомодные пинбольные автоматы (“Рыбьи истории” и “Флинтстоуны”), монетный толкатель за двадцать пенсов и три разных “лохотрона” с выцветшими плюшевыми игрушками, которые, вероятно, разочаровывали детей и доверчивых взрослых еще со времен Второй мировой войны.
Но приходили сюда люди ради бинго.
Игровые консоли полукругом окружали большую платформу, занимавшую большую часть помещения. Не меньше двадцати мест, позволявших каждому игроку участвовать в нескольких партиях одновременно, закрывая маленькие пластиковые дверцы над выпавшими номерами. Старое доброе развлечение. Азарт от игры есть, но достаточно дешево и сердито – по десять пенсов за игру (или двенадцать игр за фунт), – чтобы никто не рисковал потерять дом. Миллер прикинул, что наверняка найдется парочка помешанных на бинго, которые проводят здесь столько времени, что уже успели растерять кое-что из домашней обстановки – именно такие завсегдатаи и держат заведение на плаву.
Правда, сегодня вечером их было немного.
Через два табурета от Миллера сидела сердитая женщина, жующая чипсы, которая, когда не закрывала с торжествующим видом эти пластиковые штучки, бормотала себе под нос или хмурилась на ведущего бинго. Старик через два места от нее выглядел спящим, хотя с тем же успехом мог быть и мертвым. За углом от него расположилась молодая парочка, хихикавшая то ли потому, что обстановка казалась им забавной, то ли, что вероятнее, потому что они были под кайфом.
Единственным другим игроком был модно одетый мужчина на соседнем с Миллером табурете. Тот самый, ради встречи с которым он сюда пришел.
– Сыграете? – предложил Месси. – За мой счет.
– Боюсь, столько волнений я не выдержу, – ответил Миллер. – А вы-то зачем играете?
– Выигрываешь игру – получаешь билет. – Месси показал пачку уже накопленных билетов. – Наберешь пятьдесят билетов – можешь выбрать одного из этих малышей. – Он указал на довольно хаотичную коллекцию потрепанных призов, освещенных прожектором на столе рядом с ведущим бинго.
Мишень для дартс, лавовая лампа, комплект ярко-розовых чемоданов.
– А, теперь понятно, – сказал Миллер.
– По правде говоря, я нахожу это довольно расслабляющим. – Месси наклонился поближе. Он явно не хотел повышать голос, но из-за лязга и звона различных автоматов его было плохо слышно. – Приятный, безобидный способ отвлечься после напряженного дня в танцевальном зале.
Миллер посмотрел туда, где дрессированные “сканхеды” Месси, Пикси и Дикси, вовсю скармливали монеты игровому автомату.
– О, как мило, что вы привели племянников развлечься. Может, им захочется прокатиться на механическом жирафе?
Месси не поддался на провокацию. Прозвучал один из его номеров, и он щелкнул заслонкой.
– К тому же, заведение принадлежит мне, так что все, что я здесь трачу, в итоге все равно возвращается в мой карман. Выигрываю – значит, выигрываю. Проигрываю… и все равно выигрываю.
Миллер кивнул, сделав вид, что впечатлен.
– Ну да, розовых пластиковых чемоданов много не бывает.
Он огляделся, стремясь перейти к разговору, ради которого пришел, но не хотел торопить события. Если он что и знал о Ральфе Месси, помимо его пристрастия
