по мутному взгляду повитухи увидел страшное. Она же меня к ней прощаться отправляет!
Я отшатнулся от неё, глядя огромными глазами.
— Ты… Ты не… Так нельзя! — заревел почти, саданув кулаком по столу.
И в тот миг же представил, что так вот отца бью. Если я думал, что ненавидел его раньше, то ошибался. Вот сейчас — теперь, ненавижу по-настоящему. Горячей, озлобленно ненавистью. Готовой даже на то, чтобы смещать с грязью его семью, отобрать всё у своих младших братьев — лишь бы ему тоже сделать так больно, как он смог сделать мне, оставив Аню без помощи!
Я был уверен, что он всё прекрасно знал. Он никогда не говорил, но я как-то догадывался, что слишком уж он со всем ознакомлен хорошо. Не мог он по незнанию это устроить. Подстроил наверняка! Чтобы что? Я не знал. И сейчас мне было всё равно.
Я желал стереть с лица земли и его самого и всё его наследие!
— Иди, Дар. А то не успеешь, — смахнула Глафира запястьем пот со лба. И на её ладонях я с ужасом увидел кровь…
Помедлив ещё несколько драгоценных минут, кое-как заставил себя открыть дверь в душную комнату и сделать первый шаг…
Аня лежала на постели, сливаясь с цветом простыней. Её длинные светлые волосы разметались в беспорядке по подушкам. Бледные губы были искусаны до крови. А тонкие пальчики сжимали края сорочки с бурыми следами. Она не слышала, что я вошёл. И, кажется, не замечала меня в беспамятстве, тяжело дыша, пока не сел рядом с ней на постель, оттолкнув ногой букет, который принёс сегодня ей.
Вообще я не планировал дарить ей цветы. Не принцы мы и не принцессы, чтобы так… Но когда сегодня устанавливал нашу мебель в оранжерее, не удержался. И попросил собрать мне подснежников — мелких и кажущихся такими же хрупкими, как моя жена… А сейчас злился на себя за то, что потратил драгоценное время на эту глупую выходку. Лучше бы пришёл пораньше и…
И лекаря в городе всё равно не было, поэтому наверное мой ранний приход тоже мало что изменил бы.
Тут она распахнула глаза и, наткнувшись на меня взглядом, тяжело вздохнула.
— Дар… — прошептала надтреснутым голосом.
Я вздрогнул.
Тут было жарко и пахло железом. Потому я осторожно вытер пот с её лица краем покрывала, что было накинуто на её ноги. Её губы задрожали, а в уголках глаз появились капельки слёз. И тут же я ощутил, как её ледяная ладошка нашарила мою горячую на простыни и вцепилась так, будто бы от этого зависела её жизнь.
— Дар… — выдохнула она снова и с её губ сорвался измучанный стон.
— Тшшш, — погладил я её ладошку большим пальцем. — Тебе тяжело говорить. Молчи…
Но ей и не надо было говорить. Я видел по её глазам, что она тоже всё понимает. И что ей ужасно страшно.
Мысленно я снова взмолился всем Богам, которых знал, убеждая их, что если они послали ей такую жестокую кару за её прежние поступки, то пусть лучше меня накажут вместо неё. Теперь же она другая! Разве это справедливо⁈ Почему она так мучается⁈ Что такого могла она натворить⁈
— Лекарь… не придёт, да? — спросила она через силу.
И я скрипнул зубами, не в силах сказать ей правду. Но она её и не ждала. Даже наоборот. Тут же прикрыла глаза. А я от ужаса кинулся к ней, уже собираясь схватить и тащить в портал её саму. Принесу во дворец и потребую…
— Оставь, Дар! — послышался твёрдый голос повитухи от входа. — Она портал не осилит. Ещё хуже сделаешь.
Бессильно я опустил её обратно на постель, сталкиваясь с её уставшими совершенно глазами.
— Всё, уходи, — приказала Глафира, видя, что я не тороплюсь отодвинуться.
Но как только прозвучали эти слова, сразу же тонкие пальчики Ани вцепились в меня снова, сжимая рукава моей рубашки изо всех последних её сил.
— Не уходи, — попросила она.
— Ну что ты удумала-то? — проворчала повитуха, явно стараясь не показывать ей всего ужаса сложившейся ситуации. — Где это видано, чтобы мужик присутствовал в такой момент…
— Уже можно же, — прошептала она, явно смирившись и продолжая смотреть на меня. Даже не пыталась скрыть, что боится остаться одна снова, а словам повитухи не верит.
— Давай я сам отправлюсь во дворец? Полчаса может займёт. Но я приведу лекаря и… — решился уйти от неё.
Надо было сразу бы! А я всё надеялся, что вот-вот отец отправит лекаря сюда порталом… Дурак! Нужно было явиться лично и разнести там всё, а потом лекаря за шкирку сюда тащить!
— Не надо… Ты… не уходи… — попросила она опять шёпотом и опять бессильно откинулась на подушки, видимо, потратив на это почти все свои силы.
Тут же её тело выгнулось почти дугой.
— Что это⁈ — обернулся я к Глафире, но та только рукой махнула — мол, бесполезно уже.
Я и сам видел, что сил у Ани нет. Она просто отчаялась. И очень устала. А ещё ей безумно больно… Из-за этого ребёнка!
Бросив злой взгляд на её живот, я вновь ощутил, как внутри поднимается моя Сила. И стремится вырваться из меня вновь. Как тогда, в подворотне. От ярости.
Я пока ещё сдерживал её, но тут подумалось… А что, если я хотя бы на время, заторможу этот процесс? Если я смогу удержать свою магию, и не превратить в лёд, а лишь облегчить её состояние, слегка заморозив? Выиграю нам хоть немного времени… Рано или поздно лекаря нам отправят… Отец не совсем идиот и немного меня знает, понимает, что будет после — если он вовсе откажет.
— Не бойся, — попросил её, хотя боялся сам. И уложил обе свои ладони на её живот.
И постарался сконцентрироваться, чтобы не превратить такую любимую мной сейчас женщину в ледяную статую. Сконцентрировался, закрыл глаза, собирая всю силу воли, стараясь обуздать ледяной поток. В конце концов к Ане моя магия относилась благосклонно. Может и сейчас сработает?
Я постарался выпустить совсем немного — через ладони, н удержать магию не смог. Просто не смог.
Уже осознав это в последний момент, в отчаянии дёрнул руки обратно, но не успел…
Глава 32
Ледяной поток вырвался из меня, буквально впитываясь в её кожу прямо через одежду. На животе выступил иней, о котором она мне говорила раньше. Но если раньше он точно был не от выброса магии, а скорее от её симпатии к ней — то теперь-то
