Он замолчал. Молчал и Хофман. Но по другой причине. Метаморф размышлял, стоит оставлять жалкого примата в живых или всё же прикончить, как отработавшего свой ресурс предшественника.
– Не напрягайся, Сэм, – снова заговорил вдруг Богданов. – Убить тебе меня не удастся. Я об этом позаботился. А что касается «Ока»…
Закончить он не успел. Метаморф прыгнул. Но не на человека, а в кокон.
– Ну, вот ты и дома, Сэм! – облегчённо улыбнулся учёный, когда за Хофманом сомкнулись створки кокона. – Вариант решения найден. Нам так не хватало настоящего воина и защитника! А с твоим-то потенциалом…
* * *
– Сэр, всё пропало! – Лицо генерала на экране терминала правительственной связи выражало досаду пополам с отчаянием. – Мы потерпели полное поражение!
– В чём дело, Стэнли? – нахмурился Виттенхайм. – Выражайтесь яснее.
– Ни одна из баллистических ракет не достигла цели. Все носители вместе с зарядами затонули в океане…
– А орбитальные лазеры?
– Сгорели в отражённых лучах, сэр!
– То есть как?!
– Цель отразила все импульсы и перенаправила энергию обратно на источники.
– А геофизическое оружие?.. – теряя самообладание, воскликнул поражённый председатель Совбеза.
– Сейсмические волны также отражаются от основания острова неизвестным нам способом, а цунами вообще обошли его стороной… – Генерал сник окончательно. – Прикажете подать прошение об отставке, сэр?
– Идите к чёрту, Стэнли! Мне надо подумать…
– Тогда ещё одно, сэр. Так сказать, информация к размышлению.
– Ну, ну?..
– Со вчерашнего дня, точнее, за последние двенадцать часов «Око» расширило свою зону почти на пять километров в диаметре. И процесс постоянно ускоряется!..
Генерал умолк, ожидая реакции начальства. Виттенхайм тоже молчал, почти целую минуту, но генералу она показалась вечностью. Наконец он услышал:
– Подготовьте мой личный вертолёт, Стэнли. И пусть приведут в порядок зал для переговоров в центральном офисе. У нас скоро будут гости!..
Татьяна Томах
Ио, мой Ио
Не боишься узнать, кто ты?
Тогда посмотри на свою правую ладонь.
Видишь на ней линию жизни? —
ДаНет
Смотреть результаты опроса – ДаНет
Из Живого Журнала Последнего Живого
Здорово, когда у тебя день рождения. Даже если ты – единственный ребёнок на планете. «Нетушки, – подумала Агата, – больше не ребёнок. С сегодняшнего дня – тоже взрослая». И улыбнулась.
– Мам. – Она сонно приоткрыла один глаз. – Сегодня можно не учиться?
– Лень – один из самых скверных пороков, девочка.
Агата знала наизусть все оттенки маминого голоса. Этого можно было не слушаться.
– Не порок, а двигатель. Прогресса, – заявила она, спрыгнула с кровати, закачалась на одной ноге, нашаривая второй тапок.
– С днём рождения, дорогая. – Мама обняла Агату, легонько похлопала по спине. – Подарок на столе.
– Спасибо, ма. А можно сегодня покататься на Мэнни?
– Про вездеход говорят не «на», а «в».
– А про мамонта?
– Агата, использовать для транспортного средства эмоциональную матрицу депрессивного мультипликационного героя крайне небезопасно. Выбери другой вездеход.
– Да, мам.
Нетушки. Мэнни – самый лучший, его придумал Карл. И ещё нашел для Агаты старый мультик про смешного и немножко грустного мамонта. Что, не бывает так, чтобы одновременно и смешной, и грустный? Ещё как бывает. Например, сам Карл.
Карл, как всегда, работал с Софьей в лаборатории.
– Доброе утро, Агата, – ровным голосом сказала Софья, не отрываясь от своих чашечек Петри. – Хочешь конфету?
– Соглашайся, – посоветовал Карл, подмигивая из-за её спины, – лучший экспериментальный образец. Леденец с зубами, кто кого укусит раньше.
– Старая шутка, – фыркнула Агата, но всё равно улыбнулась. И взяла у Софьи конфету. Сегодня попалась лимонная.
Позавтракала Агата в саду. Украдкой от мамы сорвала почти созревший помидор. Помидоры, правда, были и в салате, но с ветки-то – вкуснее. Скормила рыбкам в пруду половину бутерброда. Карпы поднимались со дна, почти не двигая хвостом, огромные, тёмные, как доисторические динозавры, и плотоядно смотрели на Агату выпученными глазами.
После завтрака мама заторопилась в переговорную – открывалось окно, можно было поболтать с тетей Ирой. А Агата, радуясь отсутствию уроков, побежала в зоопарк к Веронике Андреевне. Помогла кормить птиц, поиграла с крольчатами. Крольчата были смешные и пушистые, сначала сидели смирно, испуганно прижав ушки, а потом привыкли к гостье. И скоро уже носились вокруг, сталкиваясь друг с другом и взбрыкивая длинными ногами. Агата просидела бы с ними весь день, но её ещё ждал Мэнни.
Карл в очередной раз объяснил, как обращаться с вездеходом и что делать, если он вдруг остановится.
– Да, знаю, знаю, – нетерпеливо перебила Агата, упаковываясь в защитный костюм. – Ты это уже всё говорил.
И они поехали. Через страшно шипящий шлюз, через полутёмный, тревожно моргающий красными лампочками коридор.
На поверхность.
– Ух ты, – восхищённо сказала Агата. Она так и не смогла привыкнуть к тому, как это красиво. Умница Мэнни остановился, максимально открывая для обзора свой купол.
Агата замерла, затаив дыхание.
Странно, если бы её попросили рассказать, что здесь такого, она бы не сумела.
Песок и камни. Рваные изломы кратеров. Глубокие сиреневые тени, нежно-алое сияние. Бесконечная равнина, уходящая к горизонту. Тишина. Воздух.
Воздух в Агатином скафандре был совершенно тот же, что и раньше, на станции.
Но Агата как будто чувствовала ветер, играющий с рыжей мерцающей пылью – губами, лёгкими, кожей. Как будто сама превращалась в этот ветер и летела, поднимаясь выше и выше над крошечной песчинкой вездехода – крылатым, невесомым и всесильным существом…
Карл, наверное, чувствовал то же самое. Потому что молчал вместе с Агатой, долго вглядываясь в горизонт.
И только на обратном пути, оборачиваясь, сказал:
– Самая красивая пустыня, которую я видел.
– А ты много видел пустынь?
– Не хихикай, девочка с Марса. Ты уж точно не видела ни одной, кроме этой.
Карл мечтал о путешествиях. Но так вышло, что он почти ничего не увидел на Земле из того, что хотел. Потому что не смог отказаться от самого лучшего и далёкого из всех возможных путешествий.
Но он ещё собирался вернуться. И посмотреть то, что не успел.
Наверное, Агата могла бы назвать Карла самым лучшим другом. Не считая Мэнни, конечно. С Карлом было интересно поболтать и поиграть. Он знал тысячу разных шуток и историй. И хотя иногда повторялся, это всё равно было смешно. Но самое классное, с ним можно было вот так просто сидеть рядом и смотреть на что-нибудь красивое. Например, на пустыню Марса. И не говорить ни о чём. Наверное, это и есть признак настоящей дружбы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
