погруженная в свои мысли, замешательство затуманило ее взгляд, и мне захотелось встряхнуть ее, черт возьми.
— Ты сказала он. О ком ты говоришь?
Она сглотнула и поджала губы.
— Ладно. Там мужчина. Он пытался ее забрать.
У меня заколотилось в груди, когда слова Евы проникли в мою голову.
Мужчина. Он хочет, чтобы я вернулась.
— Какой мужчина? — я протолкнул вопрос сквозь сжатую челюсть.
— Я познакомилась с ним на вечеринке по случаю годовщины. Парень постарше, но симпатичный. Опрятный, симпатичный. Даже если его костюм был чересчур претенциозным, — она серьезно посмотрела на меня. — Истон, он дружит с ее отцом. Типа, с ее настоящим отцом. По рождению.
Мои глаза сузились, и я напряг мозги. Не потребовалось много времени, чтобы вспомнить странного чувака в цветастом парчовом костюме. Пот у него на лбу и ледяное пожатие, когда мы пожимали друг другу руки. Пол.
— Откуда ты знаешь, что он тот, за кого себя выдает? Ты просто поверила ему на слово?
— Конечно, нет. У него в бумажнике были фотографии. Так много фотографий — Евы, ее отца, даже ее мамы. Сходство было настолько очевидным; она очень похожа на свою маму.
Мама.
Папа.
Мои пальцы барабанили по джинсам, так же быстро и неровно, как мой пульс. У Евы нет семьи. У нее даже не было свидетельства о рождении. Вот почему моя мама смогла так легко удочерить ее, когда никто не сообщил об этом. Так откуда у этого мужчины могли быть фотографии?
— Чего он хотел? — спросил я, моя нога начала стучать.
— Это хорошая часть. Он хочет воссоединить ее с отцом. Видишь? Может быть, это немного эгоистично с моей стороны — хотеть убрать ее с глаз долой раз и навсегда, но можешь ли ты винить меня, когда конечный результат — благое дело? Сейчас я посвятила его в ее жизнь, но, похоже, он уже знал большую ее часть.
Она пожала плечами.
Я покачал головой, прикусываю нижнюю губу.
— Почему он сказал все это тебе? Почему он сам не пошел прямо к Еве?
— О, но он пытался. Он сказал, что она не даст ему и шанса объясниться. Она даже не отвечает на его звонки или сообщения. Он сказал, что ему нужна небольшая помощь, чтобы он мог вернуть ее домой, где ей самое место. Что, — она сглотнула, — полагаю, возвращает нас ко вчерашнему дню.
Я уже не так терпеливо ждал, пока она объясняла. Что-то во всем этом не сходилось.
— Итак, ты знаешь, что я иногда участвую в подготовительных занятиях по SAT перед началом занятий? Ну, вчера утром он снова ждал здесь в своей машине.
— Снова?
Она разгладила платье, глядя на это движение сверху вниз.
— Да. Однажды он уже приходил, чтобы попытаться вразумить ее. Я подумала, что это очень умно с его стороны. В общем, он сказал, что ему нужна помощь, чтобы отправить ей письмо, и показал мне конверт. Он сказал, что письмо все объяснит и, наконец, убедит ее вернуться домой. Я подумала, все просто, верно? Я передам его ей на уроке или, еще лучше, положила бы в ее шкафчик, чтобы не рисковать заразиться чем-нибудь при непосредственном контакте.
Стиснув зубы от этого выпада, я спросил:
— Откуда ты знаешь код от ее шкафчика?
— Эм, привет? "Держи друзей поближе, а врагов еще ближе" тебе что-нибудь говорит? В любом случае, по какой-то причине, это его не устраивало. Он сказал, что это письмо было его последним шансом вернуть ее домой, и он не хотел рисковать, чтобы оно не дошло до нее, поэтому спросил, мог ли он сам положить его в ее шкафчик, просто чтобы убедиться, что она его получит, — она закатила глаза. — Неважно. Это было прекрасно и все такое, но начинался урок подготовки к SAT, и я ни за что не хотела рисковать потерять место ради Евы, какой бы благородной ни была причина.
Она пожала плечами.
— Поэтому я дала ему ее код.
Прижимая пальцы к переносице, я сжал ее и закрыла глаза.
— Конечно, ты это сделала.
Она поерзала на стуле, прикусывая внутреннюю сторону щеки.
— Дело в том, что… Как только я добралась до класса, я поняла, что оставила свою дурацкую книгу в шкафчике, так что мне все равно пришлось вернуться.
Я открыл глаза, чтобы посмотреть на нее, но она еще более нерешительна, чем когда-либо.
— Ближе к делу, Уит, — прорычал я, изо всех сил стараясь не сорваться.
— Ладно. Просто… когда я подошла, мне показалось, что я видела, как он убирал ее бутылку с водой обратно в шкафчик.
— Ты, что?
— Не смотри на меня так! Конверта в руках у него больше не было, и я подумала, что он, должно быть, сунул его под бутылку с водой или что-то в этом роде? Так он просто ложил ее обратно?
Она на мгновение закрыла глаза и выдохнула.
— Но потом, в конце дня, когда Ева была у своего шкафчика, я заглянула внутрь и не увидела конверта, Истон. Там были книги, сотня дешевых резинок для волос, которые она носила, и ее бутылка с водой.
Мое горло обожгло кислотой.
Уитни сглотнула, посмотрела в окно, а когда она снова посмотрела на меня, ее зеленые глаза полны слез.
— Истон, — прошептала она. — Клянусь, я не знала. Я подумала, что это странно, но ты должен мне поверить. Ты должен, — ее голос сорвался. — Пока ты только что не упомянул наркотики, я понятия не имела. Я… Я имею в виду, мне было интересно, что он сделал, но на самом деле я никогда не видела, чтобы кто-то делал это, кроме как в фильмах.
— Господи, Уитни.
Я вздохнул и провел ладонью по лицу. Я верил ей. Уитни, может, и ехидная, но она не злая. Просто наивная. Хотя я и злился, что она обвинила Еву в том, что случилось с ее отцом, я понимал, что Уитни тоже больно.
Черт. Мой желудок вывернулся при мысли о том, что могло бы случиться с Евой, если бы я не появился вчера.
Кто, черт возьми, этот парень? Откуда, черт возьми, у него фотографии Евы и ее биологической семьи? Очевидно, что идея, что он хотел только воссоединить их, — всего лишь прикрытие того, почему он накачал ее наркотиками.
Даже если мне удалось бы помешать моей маме отправить Еву через всю страну, как мне уберечь ее от такого больного человека, как он? Прищурившись, я вспомнил, что обнаружил за поясом джинсов Евы, когда снял их. Разбитое стекло, покрытое выцветшими красными
