один дюйм. — Отойдите назад, пожалуйста. Взрыва не последует, но будет очень жарко.
Уэйнграсс наблюдал, как горевший гель стал ярко-красным, а затем ярко-голубым. Такого цвета он никогда не видел. Прямо у него на глазах сталь расплавилась и весь замок вывалился.
— А ты ничего, Пусто…
— Не говорите так.
— Пойдем, — улыбнулся Менни.
Они нашли систему сигнализации, которая была вмонтирована в огромную стальную панель в северном конце подземного комплекса Сахалхуддина.
— Это страж более высокой квалификации, — пробормотал архитектор, доставая кусачки из левого кармана. — Для каждых шести проводов есть две фальшивые коробки, каждый вывод охватывает площадь от пятнадцати до двадцати тысяч квадратных футов. Принимая во внимание размер сооружения, здесь не более восемнадцати проводов.
— Восемнадцать проводов, — нерешительно повторил Серый. — Это означает шесть фальшивых коробок.
— Вот именно, Пустозвон. Не обращай на меня внимания. Кстати, как только мы перережем один из них, на улице раздастся рок-музыка в исполнении ревущего оркестра. Любишь рок-музыку?
— А как вам удастся их различить? Вы же сами сказали, что предварительно закодированные провода предназначены для дилетантов наподобие Бен-Ами. Как вы сможете их узнать?
— Благодаря механикам, мой друг. Неряшливые евреи, которые работают над этим оборудованием, терпеть не могут читать схемы, поэтому они упрощают их для себя и тех, кто будет обслуживать эти системы. На каждом фальшивом проводе ближе к главной клемме они делают отметку, обычно при помощи плоскогубцев. Ну а после ввода системы в действие они требуют деньги и говорят, что потратили целый час на определение фальшивых коробок, так как схемы были нечеткие — а они всегда нечеткие.
— А что если вы ошибаетесь, мистер Уэйнграсс? Представим себе, что здесь работал честный механик.
— Исключено. Я-то уж знаю евреев, — ответил Менни, доставая из правого кармана небольшой электрический фонарь и стамеску. — Живее взломай панель. У нас есть приблизительно восемьдесят-девяносто секунд на то, чтобы перерезать двенадцать проводов. Представляешь? Эта дешевка Хасан сказал, что гальванические элементы слабые. Продолжай!
— Я могу использовать гель, — сказал Серый.
— И запустишь всю сигнализацию, включая и противопожарную систему. Мещуга! А не пошел бы ты…
— Вы меня очень огорчаете, мистер…
— Заткнись и займись работой. — Архитектор вручил Серому долото, которое взял у Хасана, зная, что оно им понадобится, судя по планам охраны Сахалхуддина. — Только делай все быстро и осторожно, такие вещи очень чувствительны.
Десантник вогнал стамеску под замок панели и с силой, равной силе трех обычных мужчин, нажал, после чего панель с треском отскочила.
— Дайте мне фонарь, а сами ищите провода, — сказал израильтянин.
Двигаясь справа налево, Уэйнграсс озабоченно переходил от одного провода к другому Восемь, девять, десять… одиннадцать.
— Где же двенадцатый? — прошипел Менни. — Должен быть еще один.
— Вот он. На нем отметка. — Серый прикоснулся к седьмому проводу. — Он рядом с третьим фальшивым проводом. Вы его пропустили.
— Готово, я добрался до него, — промолвил Уэйнграсс и вдруг закашлялся. Скорчившись пополам на полу, он изо всех сил старался унять страшный кашель.
— Продолжайте, мистер Уэйнграсс, — ласково сказал Серый, тронув старика за плечо. — Не сдерживайтесь. Вас никто не слышит.
— Я ведь обещал, что не буду.
— Есть обещания, выполнение которых от нас не зависит, сэр.
— Перестань быть таким чертовски вежливым!
Кашлянув в последний раз, Менни с трудом встал на ноги. Десантник специально не предложил свою помощь.
— Ладно, дружище-солдат, — сделав глубокий вдох, произнес Уэйнграсс, — с нашей точки зрения это место уже не представляет опасности. Давай займемся поисками моего мальчика.
Серый придерживался иной позиции.
— Невзирая на вашу вредность, я вас уважаю, сэр, — сказал он, — и в целях вашей безопасности не могу позволить вам сопровождать нас и дальше.
— Ты что?
— Мы не знаем, что происходит на верхних этажах.
— А я знаю! Там мой сын!.. Дай мне пистолет, Пустозвон, а не то я пошлю телеграмму министру обороны Израиля, в которой сообщу ему, что у тебя есть свиноферма! — Уэйнграсс вдруг лягнул десантника по голени.
— Вы неисправимы, — пробормотал Серый, даже не шевельнув ногой. — Невозможны!
— Живей, баббелах. Небольшой пистолет. Я знаю, у тебя есть.
— Пожалуйста, не стреляйте, пока я вам не скажу, — сказал десантник, приподнимая штанину на левой ноге и доставая небольшой револьвер, прикрепленный под коленом.
— Кстати, я случайно не рассказывал тебе, что состоял в Хаданахе?
— Хаданахе?
— Именно. Мы с Менашемом участвовали во многих драках.
— Но Менашем никогда не состоял в Хаданахе.
— Должно быть, это был какой-то другой плешивый парень. Вперед, дружище!
Стоявший в полумраке у входа в Сахалхуддин Бен-Ами сжимал в руках Узи и поддерживал связь по рации.
— Но почему он с тобой? — спросил он Серого.
— Потому что это не старик, а стихийное бедствие, — раздраженным голосом ответил Серый.
— Это не ответ! — настаивал Бен-Ами.
— У меня другого нет. Конец связи. Мы подошли к шестому этажу. Я свяжусь с тобой, если будет возможно.
— Понятно.
Двое десантников встали по обе стороны широких двойных дверей, расположенных справа от лестничной площадки; третий стоял на другом конце коридора у единственной двери, через щель которой снизу проникал свет. Эммануэль Уэйнграсс с неохотой остался на мраморной лестнице. От волнения у него в груди возникали хрипы, но он решительно их подавлял.
— Давай! — прошептал Серый.
Двое дюжих парней, навалившись плечами на дверь, с грохотом открыли ее, но тут же упали на землю, так как двое арабов в халатах, стоявшие в противоположных концах комнаты, повернувшись, начали в них стрелять. Однако их оружие не шло ни в какое сравнение с бластером. После двух вспышек из механического оружия израильтянина оба тут же упали. Третий и четвертый араб попытались бежать. Один, тот, который был в белом халате, выскочил из-за огромного эбенового стола.
— Стоять! — крикнул Серый. — Или оба умрете!
Темнокожий мужчина в халате из дорогой верблюжьей шерсти неподвижно застыл на месте, затем перевел сердитый взгляд на израильтянина.
— Ты понимаешь, что натворил? — спросил он низким угрожающим голосом. — Система сигнализации в этом здании одна из лучших в Бахрейне. Власти будут здесь с минуты на минуту. Сдай оружие или будешь убит.
— Приветствую тебя, гниющий мусор, — крикнул Эммануэль Уэйнграсс, который, шаркая ногами, как раз вошел в комнату. Так ходят пожилые люди, когда ноги уже не слушаются их так же хорошо, как раньше, особенно после такого сильного напряжения. — Система не так уж и хороша, особенно если ты передоверяешь контракт пяти или шести сотням человек.
— Ты?!.
— А кто же еще? Мне нужно было покончить с тобой еще много лет назад в Басре. Но я знал, что мой мальчик снова найдет тебя, ты, земная накипь. Все было делом времени. Где он?
— В
