«Да-ж едрить твою налево! Нашла блин проблему, вселенского масштаба», — подумал я про себя. Собеседница продолжала.
— То, что сражение было проиграно, стало ясно практически с самого начала боя. Даже не смотря на помощь нескольких моих сородичей, путешествующих к тому времени с моим сыном Ониксом и разделяющих его взгляды. Так получилось, что они как раз в то время посетили владения Лесных эльфов, но призванные твари были очень сильны, а драконы напротив молоды и неопытны.
Совет Старейшин Лесных эльфов, воспевал к богине покровительнице Эльве, но та им не откликнулась. Тогда Оникс решил помочь им сам, нарушив неписаные правила наших земель, и тем самым позволить спасти остатки народа Лесных эльфов, женщин и детей, которые были не в чем неповинны. Он решил укрыть их на наших землях. Сам по себе это хороший поступок, но силы им тогда на задуманное не хватило. Открыв проход, сплошным потоком череда эльфов устремилась в эти леса. Проход помимо Оникса помогали держать Старейшины эльфов. Остатки же эльфов способные сражаться прикрывали отход сородичей.
Оказалось, что Моррок настолько же хитер насколько же и дальновиден. Он сразу не выдал своего освобождения от подчинения, и продолжал планомерно наступать на эльфов, вместе с людскими войсками. Потихонечку поднимая умерших в виде нежити. Увидев портал, Моррок начал действовать еще жёстче, став порабощать умы людских военачальников и двигаться всем скопом в атаку на портал, стараясь не дать уйти оставшимся эльфам.
Все это происходило именно в тот момент, когда Рамус потерял в сражении с Белифасом большую часть своей семьи. Так получилось, что пока портал был открыт, в тыл убегающим переместился Белифас и сильнейшие оставшиеся в живых из эльфов попытались задержать его. Среди этих эльфов оказалась женская половина семьи Рамуса, так как мужчины сражались на передовой, встречая противника лицом к лицу, и к этому моменту большая часть из воинов уже была мертва.
Рамус уже на тот момент был отменным воином магом, он пришел на помощь немногочисленным оставшимся в живых и еще сражающимся с Белифасом, и в особенности к той, которую любил больше всего на свете, к своей жене Эльсии. Однако он опоздал, Белифас применил одно из своих мощнейших проклятий, которое маленькими каплями забирало жизнь эльфийки и рассудок Рамуса. «Огненный тлен», жуткое заклинание, заставляет выгорать жертву изнутри.
Рамус, взбешенный тем, что не может помочь своей жене пришел в ярость. Собрав остатки сил, он сотворил одно из своих сильнейших заклинаний, безумных и опасных для использования, называется оно «Ветер смерти». Суть заклинания очень проста и точно соответствует своему названию. Оно не использует духовную энергию, оно использует жизненную силу, который использующий отдает в дар ветру, ветер же забирает такую же часть жизни противника. Проблема заклинания еще в том, что здоровье, потраченное на его использование, либо снятое им же у противника, восстанавливается очень и очень медленно. Я подозреваю и у Рамуса и у Белифаса еще до сих пор восстановилось не больше половины жизненных сил.
В тот день Рамус практически убил Белифаса ценой собственной жизни. Если бы его не окликнула Эльсия, его жена попросила Рамуса остановиться. Кровавая пелена спала с глаз Рамуса он смог сдержать себя.
Картина боя была жуткая, единицы оставшихся воинов сдерживают пусть и сильно потрепанного, но все еще демона. Кстати, какая-то эльфийская девушка Эйла практически прикончила его в том сражении. Подобравшись к нему вплотную, она хотела применить какое-то убойное заклинание из школы льда, и видимо для этого необходимо было подойти как можно ближе, но Белифас видя это сбежал. Как не печально краем портала, зацепил и эту эльфийскую девчонку.
Позади сражающихся ситуация была еще более жуткой. К концу сражения с Белифасом портал был потерян и никем не охранялся. Просто охранять его уже было некому. Из совета помогавших поддерживать портал почти никого не осталось, однако и тех немногих, что пытались схлопнуть проход, Моррок держал в параличе, продолжая тянуть из них силы для прохода своих войск. Оникс к этому времени уже был на той стороне, он всего этого не видел. Я же наблюдала, как последние воины эльфов, оставшиеся в живых, охраняли Рамуса и Эльсию. Это было очень странно, но пока Эльсия жила не один противник не смог приблизиться к этой паре.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В последние секунды жизни Эльсия шептала мужу слова любви и просила присмотреть за сыном Элеасом. В следующую секунду она распалась вихрем огненных искорок, мужественно стерпев, не закричав и не прося о быстрой смерти, несмотря на то, что заклинание причиняет жуткую, жгучую боль.
Тогда в Рамусе, что-то надломилось, и я решила заглянуть в него. Именно тогда я узнала о дружеских отношениях Оникса и Рамуса, о том, как Рамус уговорил совет жить в мире с драконами и по возможности заключить союз. Как он сильно любил супругу, и какое чувство горя им обуяло, а главное его чувства смогли, найти некий отклик в моих. Но хуже всего, что выполнить просьбу по защите сына он хотел очень своеобразно. Свалив это обязательство на Оникса, а сам решил отправиться за Эльсией.
Моррок же все это время хитрил, и пробивал себе дорогу к лидерству. Понимая, что опоздал он, стал удерживать портал в открытом состоянии, не давая Старейшинам закрыть его, и стал пересылать подконтрольных ему людей и нежить на этот полуостров, вслед за Лесными эльфами. И довольно неплохо преуспел в этом, успев растянуть портал и провести вдогонку за эльфами огромное войско.
Здоровья у Рамуса были крохи, Моррок решил не заморачиваться и прошел через портал, оставив Рамуса на своих личей. Однако у Рамуса в голове уже сложился четки план действий, плюс ко всему маны ему вполне себе хватало. Он не шел сражаться с противниками, он их просто раскидал, пробив себе дорогу в портал, и под заклинанием «Щит маны» ушел в тыл прошедшего войска людей и нежити. К этому моменту практически все военачальники людей, были с порабощенным сознанием, а те, кто получал смертельные раны, сразу же поднимались личами Моррока в качестве нежити.
Я, не снимая полога невидимости, прошла портал вслед за Рамусом, ненадолго задержавшись, оценив масштабы трагедии. Лес представлял жуткое зрелище, запахи смога, гари, крови, серы и мертвечины. Смешалось все.
Она остановилась, видя мое состояние. Не знаю, испытывал ли я отвращение к Хорус, но отношение к этой писаной красавице у меня с недавних пор резко отрицательные.
— Леон, пойми, пожалуйста. Геноцида всего народа Лесных эльфов я не добивалась и не хотела. Идея была лишь стравить людей и эльфов, отвлечь от драконов, заставив сына не вмешиваться в чужие разборки, но все пошло совершенно не так, как я планировала.
«Наверное, потому что стратег, как и тактик из тебя так себе, дракон он и есть дракон!» — подумал я.
— Может быть! Но я бы на твоем месте была более учтива!
— А я бы на твоем месте не лез ко мне в голову!
Кристаллы вокруг стали блекло-желтого цвета, местами и вовсе пошли искрами, слегка потрескивая. Я поднапряг булки и попытался придумать, как не позволить Хорус лезть ко мне в голову, не способствует это равноценному общению. Как это сделать я не просто не знал, я фактически не догадывался, как начать противиться тому, что не вижу. На ум пришло только одно, я закрыл глаза и представил себя, как бы одного стоящего в темноте, потом словно речной поток представил мысли, идущие ко мне от Хорус. Как не странно получилось довольно сносно, состояние было больше пограничным нечто среднее между медитацией и сном. Дальше представил, как этот поток, идущий на меня, обтекает меня со всех сторон, не способный хоть как-то дотянуться ко мне. Поддавался он с трудом, только через минуту с небольшим мне удалось отклонить несколько течений из этого потока.
Потрескивание кристаллов прекратилось в один момент, а собеседница, растягивая гласные, произнесла лишь одно слово — Интересненнько…
«Вы смогли открыть новое умение — защита от ментальных атак — 1 %».
