Когда я закончил объяснять Брендосу, чего хочу от него, от себя лично, и от всех остальных, он помолчал немного, затем сказал то, что стало для меня неожиданностью.
– Капитан Сорингер, я давно хотел увидеть вас именно таким.
Теперь помолчал немного я.
– Господин Брендос, у вас есть разрешение на ношение меча в герцогстве, но что-то я не видел, чтобы вы носили его постоянно.
Все дело в том, что у нас на родине без специального разрешения запрещено ходить с оружием, длина клинка которого превышает расстояние от сгиба локтя до кончиков пальцев. Получить такое разрешение, если ты не благородного происхождения, и не состоишь в армии герцогства, весьма непросто. У Брендоса оно есть. Бывать нам с ним приходилось во многих местах, порой весьма неспокойных, и легко представить, какое преимущество будет иметь человек, вооруженный мечом. Но нет, Брендоса я видел с ним всего пару раз, когда обстоятельства того совсем уж настойчиво требовали.
Думаю, несмотря на мою косноязычность, он понял меня правильно. Во всяком случае, Рианель лишь кивнул, и вопросов задавать не стал.
Глава 16
В огонь и в воду
– У меня к вам есть предложение, господин Жануавье. Вернее, их целых два, – заявил я в самом конце нашей встречи, после того, как расчеты были закончены, все слова сказаны, а сам он дал мне ясно понять, что не забудет той услуги, о которой мы знали только двое.
– Вот даже как? В таком случае, присаживайтесь господин Сорингер, присаживайтесь, – и он указал на кресло, с которого я только что поднялся.
Мне повезло, что Жануавье не успел убыть из Банглу, хотя он мог сделать это еще вчера вечером, прошедшей ночью, либо же сегодняшним утром.
– И в чем же оно заключается? – первым начал он.
Первое мое предложение для него было в том, чтобы приобрести у меня три л’хасса. Конечно, камни продолжали лежать на дне моря, и их еще необходимо оттуда достать. Но ответ я хотел получить именно сейчас.
Эти л’хассы достались мне в наследство от Адеберта Кеннета. Те самые, что он, рискуя жизнью, извлек из обломков «Мантельского удальца».
Адеберт приобрел корабль после смерти родителей, оставивших ему как единственному наследнику немалое поместье. Он заложил его, надеясь когда-нибудь выкупить. Ну а затем случилось то, что случилось. Возможно, у него остались и дальние родственники, но я о них не знал. Вот именно эти л’хассы я и предложил Кристоферу Жануавье. Деньги были мне необходимы, причем срочно, но получить я их собирался другим путем. Эти же пойдут тем людям из команды «Мантельского удальца», кто после всех злоключений умудрился остаться в живых.
Ранним утром, еще до встречи с Жануавье, я встретился с одним из них – Агаретом Смоулвином – и объяснил ситуацию. Признаюсь честно: очень приятно было увидеть в его глазах то, что я в них увидел. Все они покидали «Мантельский удалец» в спешке, кто в чем был, а затем ни у одного из них не хватило духу отправиться вместе с капитаном Кеннетом, чтобы поковыряться в обломках корабля. Наверное, это все, что я могу сделать для Адеберта.
– С удовольствием их приобрету, – выслушав меня, Жануавье дал согласие, не раздумывая ни мгновенья.
Ничего удивительного: л’хассы – товар очень ходкий. Кроме того, в него смело можно вкладывать деньги, чтобы получить со временем неплохой навар.
– И в чем же заключается второе ваше предложение, капитан Сорингер?
– Я доставлю вам эти проклятые установки Древних, позволяющие чудесным образом превращать соленую морскую воду в питьевую.
– Покойный капитан Кеннет, – перебил я его, видя, что он пытается что-то спросить, – рассказывал, что на острове их еще предостаточно…
– …и вопрос только в том, как их оттуда вывезти. Я так понимаю, что с моей стороны потребуется какая-то помощь.
Тут я и выложил перед ним на стол наполовину исписанный листок.
Жануавье взял его в руки и начал читать, слегка прищурив левый глаз.
«И чего он щурится? Писал Брендос, а почерк у него разборчивый. Кстати, по времени он должен быть уже на пути в Готинг».
И верно: взглянув в окно, я обнаружил поднимающуюся в небо «Ланкудру» капитана Раззерсвиля.
– Ваши расчеты верны, капитан Сорингер?
– Более чем, господин Жануавье: мне потребуется двести золотых ноблей.
Вообще-то я подстраховался, уложиться можно было и в более скромную сумму, учитывая, что в карманах у меня звенели монеты, только что полученные как вознаграждение, но неизвестно, сколько времени займет осуществление задуманного.
Жануавье ненадолго задумался, и я уже начал беспокоиться, что он охладел к тому, чтобы заполучить эти механизмы. Но нет:
– Я дам вам триста ноблей, Сорингер, деньги никогда не бывает лишними. Если все закончится благополучно, эта сумма вычитается из того, что вы надеетесь за них получить. Да, вот еще что, Сорингер, – Жануавье сдвинул чуть в сторону чернильницу на столе, а сам я напрягся, понимая, что будет какое-то условие.
И я не ошибся.
– Мы не станем писать с вами никаких бумаг, но вы мне дадите слово: в том случае, если задуманное у вас не удастся, вы заключите со мной контракт, согласно которому отработаете пять лет капитаном на одном из моих кораблей. Не волнуйтесь – это будет не кабала, работать вы будете за плату, вот из нее-то и будет вычитаться взятая вами сумма. Если раскинуть ее на пять лет, то в месяц получится не так уж и много. Кроме того, и ваша команда не останется без дела, ведь вы сможете взять их с собой на новый корабль. Рассказывали мне тут, что ваши люди за вас в огонь и в воду, так что уверен, они согласятся с радостью.
Не знаю, кто ему что рассказывал, и о чем именно, но раздумывал я недолго:
– По рукам, господин Жануавье. Но в таком случае имеется у меня и встречное условие, и, очень надеюсь, вы на него пойдете.
Если мне не удастся задуманное, то предложенный им вариант далеко не самый худший. Если все получится, то выиграю я очень много. Так много, что даже думать об этом лишний раз не хочется, чтобы не сглазить.
– Думаю, так будет справедливо, – задумчиво произнес Кристофер Жануавье, выслушав мое условие. – И тем больше у вас должно быть стимула для того, что все завершилось удачно. За деньгами зайдете после обеда. Меня к тому времени здесь уже не будет, но золото вы получите до последнего нобля. И удачи вам, капитан Сорингер, – добавил он, уже прощаясь.
* * *
Вообще-то мне следовало действовать в несколько ином порядке, ведь все задуманное мною зависело не только от меня. Вернее, далеко не только от меня.
Но я так опасался того, что Жануавье покинет Банглу (а тогда гоняйся за ним по всем Островам!), что добился согласия сначала от него.
