Где-то в толпе раздался истерический крик:
- Маша, Машенька! – и прямо к полыхающей избе выскочила всклокоченная женщина в рваном закопченном сарафане, которую тут же перехватили крепкие руки нескольких мужчин.
- Куда, Лукерья! Огонь повсюду, сгоришь же! – яростно прокричал один из них.
- Пустите, там дочка моя!
У меня защемило сердце. Я не могла стоять и просто смотреть, мне необходимо было хоть что-нибудь сделать.
Решительно шагнув к пылающему дому, я почувствовала, как кто-то неожиданно перехватил меня за талию и оттащил в сторону.
- Куда? Сдурела совсем? – раздался возмущенный вопль Ивана Колобова.
Я обернулась и внимательно посмотрела на парня, а затем зашарила взглядом по сторонам. Недалеко от нас стояла кучка погорельцев, а рядом с ними высилась небольшая горка скудного имущества, которое удалось спасти. Взгляд зацепился за одеяла.
- Пусти, Иван. Я знаю что делать, - решительно проговорила я, - Просто поверь.
- Я верю тебе, Настя, - встал рядом с нами его брат, Никита, - Говори, что нужно делать.
- Тащите вон те одеяла и несколько ведер с водой.
Укутавшись по моей просьбе в мокрое одеяло и закрыв часть лица сырым полотенцем, братья Колобовы ринулись в полыхающий дверной проём. И лишь в последний момент я успела провести по мокрой ткане одеял своей ледяной рукой, создавая защитную ледяную корку. Иван, видимо, ничего не заметил, а вот Никита нахмурился, а затем удивленно вскинул свой взгляд на меня.
- Скорее, иначе рухнет кровля, - поторопила я его.
Братья скрылись в дверном проёме, и через некоторое время выскочили обратно, к моей досаде, с пустыми руками. Никита упал на колени кашляя и хватая ртом воздух, а Иван сбрасывал с себя обгоревшее одеяло.
- Ничего не видно, только дым и пламя, - охрипшим от дыма голосом проговорил он.
Более медлить я не стала и ринулась прямо в огонь. Ледяная корка тут же обтянула всё моё тело, словно вторая кожа, было лишь больно дышать.
- Ну, где же ты, Машенька! – прокричала я сквозь рёв пламя.
А затем мой взгляд зацепился за тонкую маленькую ручку, что неподвижно лежала, придавленная горой какого-то хлама. Раскидав в сторону этот мусор из каких-то тряпок и досок, я обнаружила маленькую девочку лет пяти, не больше. Она была без сознания.
Деревянные балки над моей головой угрожающе затрещали, осыпая меня каскадом искр. И в этот момент я как никогда ранее пожалела, что мне досталось такое слабое щуплое тельце. Ведь мне стоило огромных усилий, откопать и оттащить к выходу несчастного ребенка, веса в ней было не на много меньше, чем во мне самой.
- Сюда! – выкрикнула я, когда в лицо мне ударил поток свежего ветра, а за моей спиной всё-таки обвалилась крыша дома.
Чьи-то заботливые руки тут же подхватили мою ношу. И как только я почувствовала это, то сама повалилась на землю, стараясь вдохнуть как можно больше свежего воздуха.
- Господь всемогущий! Машенька! Жива! – раздался совсем рядом отчаянный крик обезумевшей матери.
- Ты как? – склонился надо мной кто-то, чей голос был смутно знаком. Глаза слезились от дыма, и силуэты людей сейчас казались мне размытыми пятнами.
- Настя! Настенька! – а вот голос Матрёны я смогла бы узнать из тысячи, - Вот ведь девка бедовая! – сокрушалась подруга, - Напугала-то как всех!
- Это ж надо! – кто-то удивленно ойкнул рядом, - Как на ней одёжа-то погорела. А сама чистая осталась, ни ожога, ни пятнышка!
Люди стали испуганно перешептываться, а я почувствовала, как на мне скрестилось с десяток опасливых взглядов.
Проморгавшись, я устало посмотрела на жарко полыхающий дом, который теперь мало напоминал жилое строение. Что-то внутри захрустело и обвалилось, взметнув в темное небо столб ярких искр. Зрелище было устрашающее и завораживающее одновременно. Где-то рядом активно суетились люди, кто-то кричал, кто-то бегал, кто-то кого-то окрикивал и ругал. А за их спинами бушевало пламя, ревя и беснуясь, пожирая без остатка стены и всё то, что осталось от мирного уютного жилища.
***
Уставшая и вымотанная происшествиями прошедшего дня и ночи я отсыпалась до полудня, пока ко мне в избу не ввалилась испуганная Лиза Морозова.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Беда, Настя! – запыхавшись проговорила девушка, зачерпывая воду из кадушки и жадно её глотая прямо из ковша, - Беда! Соня Радова снова пропала!
- Что? Как пропала? – удивлённо уставилась я на подругу.
- А вот так, - развела она руками, - Со вчерашнего дня её никто не видывал. Степан сказывает, что вечером она воротилась вся в саже и копоти, за что и получила от матери. А затем ночью в Мокром пожар приключился, почитай всё село тушить пошло, дома только дети остались. Радовы божатся, что Сонька дома была, когда они в Мокрое уходили. А сегодня утром глядь, её и след простыл. Уж вечереет, а её всё нет.
- Странно, - проговорила я задумчиво.
- Мы с сестрами в рощу сейчас искать её пойдем. Ты с нами?
- Конечно, - тут же согласилась я.
Но как и вчера, долго искать Софью не понадобилось. Пропажа вновь объявилась сама под вечер, странно молчаливая, какая-то отрешенная, грязная. Разговорить её снова не получилось. Девочка замыкалась и отворачивалась.
А ночью, я снова проснулась от крика своего домового:
- Проснись, хозяйка!
- А? Что? – встрепенулась я, - Что случилось, Казимир?
- Беда, Топлая горит. На колокольне снова набат бьют, слышишь?
Меня накрыло чувство дежавю, но в растерянности я стояла не долго, а уже в следующую секунду, я быстро собиралась в дорогу. Откидывая прочь сарафан, я натянула брюки из тонкой мягкой шерсти, схожей с трикотаж, поверх сорочки надела плотную льняную рубаху, и подпоясала всё это широким кожаным поясом, к которому прицепила поясную сумку.
Всё повторилось в точности, как и в прошлую ночь, с разницей лишь в том, что телеги шли не в Грязное, а деревушку Топлую, что соседствовала с нашим селом, и была вдвое меньше размером. И сегодня Данилу я видела лишь издали. На сей раз подходить и останавливать меня мужчина не стал, видимо уяснив себе, что это теперь не его дело.
Стараясь не думать об этом, я вновь, как и вчера примостилась на телеге Колобовых. Иван и Никита лишь кивнули мне в знак приветствия и одобрения. Младший, увидев мой мужской наряд, смущенно отвернулся, а старший взгляд задержал, жадно рассматривая мои стройные ножки, обтянутые мягкой тканью.
Во время пути меня никак не отпускала мысль о том, что уже вторую ночь продолжаются пожары. Сначала в Грязном, теперь в Топлой. Это было странно и очень подозрительно.
Но размышлять об этом дольше мне не представилось возможным, так как работы и на этот раз было много. Пострадавших на пожарах оказалась не меньше, чем вчера, поэтому моя помощь оказалась весьма кстати. Слава богам, что сегодня не пришлось лезть в пламя и кого-нибудь спасать, обошлось. Но как и вчера, после того как выгорело несколько дворов с одной стороны деревни, каким-то странным образом загорелось два двора с противоположной.
- Чертовщина какая-то, - судорожно перекрестился Никита Колобов, глядя, как два крайних дома догорают до тла.
- Чертовщина, говоришь? – подозрительно посмотрела я на пепелища по другую сторону деревни. И тут мне в голову закралась одна мысль.
До своего села доехали молча. Меня любезно довезли до дома, Никита аккуратно снял меня усталую с телеги и развернул повозку в центр села.
Сделав вид, что направляюсь к дому, я развернулась и припустила в огород, незаметно передвигаясь вдоль улицы по задам усадов.
Нужный дом я обнаружила сразу. Скрываясь в тени деревьев, я нырнула под разросшийся лопушок и незаметно юркнула в чужой огород. Прижавшись к шершавой стенке деревянного сарая и опустившись на колени, я принялась ждать, отчаянно борясь со сном.
Глава 38
Что меня разбудило, я так и не поняла. Очевидно, это было предчувствие или проведение, кто знает…
Вечерело, в воздухе уже ощущалась ночная прохлада, солнце медленно клонилось к горизонту, а длинные тени от деревьев и домов погружали огороды и усады в сумрак.
