Бессмертны заблуждения, они украшают и возвышают жизнь.
Короткая книжка подходит к концу.
Но я принадлежу к числу людей, которые учатся тогда, когда пишут. Скажем, доучиваются.
У каждого человека есть то, что можно было бы назвать предпониманием. Он думает, что знает, как сделать так, чтобы в той вещи, что он пишет, закончены были все линии.
Этого я сделать не смогу.
Я могу сделать только кольцо.
Надо снова сказать о началах и о концах вещей – произведений.
Эпос говорит об уже знакомом читателю.
Познание задерживается ритмом, и подробности играют роль, скажу – поводыря – познания.
«Илиада» начата точно; это как бы цепь сражений, оплаченных гневом Ахиллеса.
Но вот мы прочли «Илиаду».
Я не буду снова пересказывать ее содержание.
Мы видим, нити поэмы завершены.
Конца поэмы нет.
Конца нет и у «Одиссеи».
Предпонимание нашего современника, казалось бы, иное.
Поговорим о близком, о «Евгении Онегине». В самом конце поэмы Пушкин говорит о том, что конца не будет. Он даже как будто радуется отсутствию конца.
И странно, что его высказывание повторил в послесловии к «Войне и миру» Толстой. Лев Николаевич говорил, что традиционная развязка отнимает смысл у процесса завязки. Он жалел, что произведения кончаются смертью, но указывал нам, что смерть одного героя переносит интерес на других героев.
Толстой кончает «Войну и мир», не выясняя будущие судьбы героев; они только предсказаны сном сына Андрея Болконского, Вероятно, Пьер Безухов и друзья его погибнут от руки законопослушного Николая Ростова.
Вещь заканчивается как бы несправедливостью. Но судьба Пьера Безухова и его друзей входит в кольцо эпопеи. Он должен погибнуть во имя своих идей.
Я напомню, что в наброске «Декабристы» Пьер Безухов, декабрист, старик, со взрослым сыном и женой – Наташей Ростовой – возвращается в Москву; Пьер Безухов попадает в старый город, его уважают за безукоризненный язык и манеры; но он человек из разбитой армии.
Я этим говорю только – смерть декабристов включена в строение эпопеи, хотя она не написана; и смерть Ахиллеса, хотя его ранение и гибель не написаны, это было концом героя, а не поэмы.
Конца нет. Нет счастья.
О смерти Анны Карениной Толстой знал с самого начала. Но он не знал, кто же останется живым и с чем он будет жить, оставшись среди живых. Он не смог сказать слова истины у ее могилы.
Достоевский восхитился сценой примирения Алексея Каренина с Алексеем Вронским у постели Анны Карениной. Она умирает от родильной горячки. Умирает, восхваляя бывшего супруга, отрывая руки Вронского от его лица.
Достоевский говорил, что нет конца более великого, потому что нет виновных.
Но это не конец «Анны Карениной», история продолжается.
«Воскресение» Толстого кончается тем, что Катюша Маслова уходит со своим будущим мужем туда, в Сибирь, за великую сибирскую реку. Она уходит из поля нашего зрения и от суда Толстого.
В черновиках Толстой предполагал, что воскреснет Нехлюдов, что он женится на Катюше Масловой. Но оказалось, что это невозможно. Нехлюдов там, в Англии, должен был печатать книги о земельной реформе по мысли Генри Джорджа, о реформе, которая заключалась в том, что налогами облагалась земля, но собственника у земли не будет.
В конце романа Достоевского «Преступление и наказание» говорится о том, что Соня сопровождала на каторгу Раскольникова. Она осталась вне стен каторжного острога. Ее уважали каторжники, и они не любили Раскольникова.
О Раскольникове будет написана новая история, сказал Достоевский, но не написал эту новую историю.
Конца не будет – так бы сказал Пушкин, мог бы сказать Достоевский.
Я прощаюсь с книгой, которую не умею дописать.
Конца не было у Владимира Маяковского – друга, которому я и остальные друзья Владимира Владимировича не помогли в его последние дни.
Связь неудачи любви Анны слишком связана с неудачей любви В. Маяковского.
Маяковский постоянно повторял строки:
Но чтоб продлилась жизнь моя,Я утром должен быть уверен,Что с вами днем увижусь я.
Неужели не будет так,
Чтоб было без мукцеловать, целовать, целовать?!
Чистая любовь.
Маяковский боялся смерти и жаждал воскресения. Он умолял будущего ученого, будущего историка, который будет просматривать архивы, он умолял его: «Воскреси меня». Он должен был воскреснуть.
Идущая по дорожкам зоологического сада Лиля Брик, женщина, которая любила зверей, женщина, которую любил Маяковский, должна была тоже воскреснуть, и это считал Маяковский справедливым.
Лиля Брик умерла недавно.
Смерть не умеет извиняться. Это знал Маяковский.
Маяковский Владимир, без имени которого, без упоминания его я не могу кончить книгу, потому что не уверен, что напишу книгу именно о нем, – Маяковский описал в поэме свою гибель, и он описал свое воскресение; воскресение есть и у женщины, которую он любил.
Герой – автор говорит:
Был этот блескИ этотогданазывалось Невою.
Поэт, воскрешение Поэта, бодрость его, ощущение законченного дела может включаться и в современную поэзию.
Теперь совершенно законно обратимся к «Декамерону».
В предпоследних словах «Декамерона» Боккаччо говорит, что ветер треплет только великие деревья.
«Декамерон». Большое собрание людей для обследования вопросов семейного счастья.
Чума сняла бытовую боязнь, все думают, что они умрут, разговор идет откровенный.
Но кончает он неубедительно.
Он рассказывает о том, как крестьянка Гризельда выдержала все испытания мужа. Он говорил ей, что убил детей,
– что сам он женится на другой,
– выгоняет ее голой на улицу.
Она его просит, чтобы была оставлена хотя бы рубашка.
Вот этот огромный спорный мир на огромном съезде кончается еще более огромным спорным случаем устойчивости женщины к испытанию нравственности.
Это единственная новелла, переведенная на русский язык Батюшковым.
Все остальное считалось непристойным и прочитывалось только по-французски.
Но в действительности это пробирная палата, которая проверяет качество материала.
Не все материалы годны ко всем случаям.
Вот эта веселость бракировщика кончается тем, что он уже стариком пишет о женщине, которая, вероятно, была связана с ним; она требовала еды, требовала перепелов, полнела, его не любила.
Это отчаяние, это отказ от человеческого.
В «Декамероне» спор ведут новеллы, великий спор эпохи Возрождения. Это веселость при виде падения старой закономерности; предполагалось, что будет другая веселость – великая. Но, зная ее, он ее не находит.
И вместо этого он ставит женщину, мученицу, это крестьянка, которую взял в жены аристократ. Последняя новелла, может быть, самая страшная. Это издевательство маркиза над крестьянкой.
Она должна все вынести. И, конечно, это самая безнравственная новелла, что есть в этой книге.
Эта книга – пересмотр старого мира; и в то же время это воспоминания, где нет оценки.
Но в то же время эта книга стоит рядом с дантовскнм «Адом», где эти же события рассматриваются как система преступлений.
Они наказываются вечным полетом без прощений.
Данте, которого сопровождает Вергилий, падает без чувств, он выходит из этого спора, из этой оценки. Отказывается быть свидетелем расправы сильного над слабым.
Но что происходит дальше?
Боккаччо пишет «Ворона», а в свою библиографию не включает «Декамерона».
Сродни поступку Боккаччо предложение Л. Н. Толстого не жениться: человеческий род как-нибудь уцелеет по ошибке.
Велика растерянность великих людей перед жизнью. Люди хотят найти страну Зазеркалья, трогают стекло зеркала руками, но оно их не пускает.
Романы Чехова или не кончались, или переходили в новеллы.
Герой повести «Моя жизнь» выпал из жизни, стал маляром, все его дразнили и наставляли, а потом отстали, и даже губернатор устал его исправлять.
Это было появление нового сюжета.
В конце «Крыжовника» герой собой доволен – самая страшная драма; самая страшная драма потому, что человек доволен своим существованием.
И этот постоянный сюжет появляется у Чехова, кажется, три раза.
И он был заменой конца.
Про героев «Степи» Чехов говорил, что они ничего не могут придумать. И только Дымов поссорился с мальчиком, тогда он пришел к мальчику и говорит: «Бей меня, я тебя обидел».
Чехов говорит: вот человек для революции, но так как революции никогда не будет, то Дымов погибнет.
Чехов в это не поверил и поехал на Сахалин – нет ли там Дымова?
Горький писал Чехову: «Вы… убиваете реализм» – после вас все будет казаться «написанным не пером, а точно поленом».
Чехов, как Одиссей, едет в еще тогда не существующие страны.
Ведь все начинается с пустяка, нелепости, – кусок янтаря притягивает бумажку.
